Несбывшаяся жизнь. Книга первая

 – И хорошо, что забытых… Не думал, что придется к нему обратиться. А видишь, пришлось… Ладно, переживу. Просто забыл, как кланяются…

Через неделю увидели результат: не опекунство – документы об удочерении.

– Все у нас так, – ворчал Васильич. – Мохнатая лапа или тот, кто тебе обязан. Все на этом построено, борись не борись. Паршиво, конечно, но… Как уж есть. Всегда на Руси брали взятки, всегда. Взятки или знакомства, на этом и держимся, э-э-эх… И да, Лизавета! За Полину жилплощадь пока просто плати. А там посмотрим.

Все когда-нибудь заканчивается, и хорошее, и плохое. Лиза рассматривала новое дочкино свидетельство.

Топольницкая Анна Ивановна. Да, Ивановна – так решили с Васильичем. Ей показалось, что деду – а именно так обозначил себя Васильич – это будет приятно.

Через две недели Дымчик не вернулся.

На третью пришло коротенькое письмецо и открытка. Лиза не сразу поняла, что на самом деле это не открытка, а фотография. На фотографии, посреди бирюзового необъятного океана, на водных лыжах гордо стоял Дымчик.

«Гордо реет Буревестник», – усмехнулась Лиза.

На обороте было написано:

«Как тебе, а? Здорово, правда? Минут двадцать держался, ну а потом, конечно, упал! Но все-таки – двадцать минут, Лизка!

А как тебе вода? Ты когда-нибудь видела воду такого цвета?

Ну все, минута хвастовства закончилась…

Как ты, Лиз? Что поделываешь, чем занимаешься?

Люблю тебя и скучаю. Твой Дым».

Все. Никаких вопросов про Анюту, никаких вопросов вообще.

Лиза глазам не верила.

Ни одного вопроса про самое главное – получилось ли с оформлением…

Уточнила у Васильича:

– Дима в курсе удочерения? Вы списывались?

Васильич покачал головой.

– Стелка звонила, спрашивала про здоровье. А с этим балбесом – нет, не связывались. А Стелку этот вопрос не волнует.

Это и так понятно, что не волнует. Но Дым?

Дым… Точно – дым. Исчез, как дым. Или исчезнет. Дым неуловим. Раз – и нету. Вот его и нет, ее Дымчика.

И ни слова про то, когда он вернется. А в самом деле – что торопиться? К чему?

На море Лиза была лишь однажды – когда мам-Нине, как матери-одиночке, дали путевку в детский санаторий в Анапе.

Из того, что запомнилось – маленькая и узкая, очень душная комнатка, две кушетки и шкаф, куда они развесили свои скромные наряды. Столовские завтраки-обеды с кашей и невкусными супами. Полдник с кефиром и сладкими булочками, которых ждали все отдыхающие.