Несбывшаяся жизнь. Книга первая

 – А ты думала, такую тяжесть с собой тащить? Там же кило три, не меньше! Лучше груш купить или персиков! Ну, и чего ревешь? Обиделась? Да и бог с тобой, на обиженных воду возят.

Перед самой Москвой мам-Нина извинилась, но Лиза все равно ее не простила.

Всю обратную дорогу она молчала. От еды отказывалась.

Возвращались они грязным и шумным плацкартом – в обычном для юга гремучем составе. В вагоне пахло потом и пивом, растерзанной таранькой, подкисшим арбузом, детским прописанным бельишком. Было душно, но окна не открывались: не положено.

Из тамбура несло папиросами и углем. Все беспрестанно ели, пили, играли в карты, дергали дверь туалетов, ругались и даже дрались.

Есть хотелось ужасно, но Лиза терпела: уговаривала себя, что поест дома, в Москве, и думала о том, что под полкой, в деревянном ящике, едут очень вкусные вещи – виноград, груши и маленькие дыньки со смешным названием «колхозница». Это гостинцы для Поли с Риткой, ну и себе, конечно.

Из экономии был куплен один билет, и спать пришлось вместе.

Лиза помнила, как быстро захрапела мам-Нина.

А ей было душно, она пыталась отвернуться и уткнуться в подушку, но было так тесно, что лишний раз не пошевелишься. И ей никак не удавалось отодвинуться от большого и потного теткиного тела, спрятаться от шумного дыхания и от волос – седых, растрепанных, плохо пахнувших, неприятно щекотавших лицо, забиравшихся в Лизины рот и уши…

Храпел весь вагон, просыпались и плакали дети, кисли арбузные корки, летали невесть откуда взявшиеся мухи, несло из туалета…

В общем, ни море, ни поездка на поезде, о которой Лиза мечтала, не оставили хороших воспоминаний.

– Ну как тебе, Лизавета, курорт? – спросила Полечка. – Понравился?

– Дрянь, – ответила Лиза. – Больше туда не поеду.

Тетка всплеснула руками и заверещала, что Лиза неблагодарная нахалка, и еще долго вспоминала, как «выбивала» путевки и «кланялась в ножки».

А позже Лиза услышала, как тетка жаловалась соседке:

– Ой, Поль! Характер у Лизки – вылитая мать! Из-за говна, из-за камней каких-то скандал закатила!

Лиза застыла от изумления: скандал? Не разговаривать – это скандал?

И вдруг услышала голос Полечки:

– Дура ты, Нин! Ну какая ж ты дура! Девка собирала, выискивала.

Мыла, складывала! Думала, как привезет домой, разложит. Подарит кому-то. А ты ей в душу наплевала… Ох и черствая ты, Нинка! И что там у тебя внутри? Сердце или тот же камешек?

– А то ты бы поперла, – обиделась тетка. – Там кило три было, не меньше! Тяжесть такая…

– Я? – рассмеялась Полечка.