Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Лучше бы был обычный будний день, и я бы просто ушла на работу…»

Сюда… В любимую спасительную пещерку, где раньше можно было прятаться, укрываться от проблем и неприятностей… Где теперь можно обнимать дочку, засыпать вместе с ней – и ни с кем, ни с кем не разговаривать…

Мария приехала сюда навсегда.

Но неожиданно все получилось совсем не страшно.

Не сразу, но со временем все наладилось.

Первые месяцы Мария приходила в себя, боясь лишний раз выходить на улицу. А если уж выходила, то шарахалась от машин, стеснялась своего деревенского вида и старых вещей и наглухо, по самые глаза, повязывала платок.

У прилавка в магазине, увидев нахальную и бойкую продавщицу, окончательно терялась и начинала заикаться.

– Бабка! Ты что, с луны свалилась? – слышала она и тут же торопилась поскорее уйти.

Бывало и похуже: и чучело деревенское, и алкашка, и уголовница… И советы отправляться на паперть, и вопросы, откуда у нее, бомжихи, деньги…

Мария возвращалась и плакала, но дочери не говорила: стеснялась. Хорошо, что Лиза целый день на работе.

Хорошо, что не видит ее слез.

Старалась хозяйничать, вести дом. Стирая пальцы в кровь, терла постельное белье. Тщательно мыла полы – с заходом во все углы, тремя сменными водами.

Таская по квартире стремянку, перемыла светильники и люстры. Постирала занавески, а на ветхие поставила заплатки.

Разобрала антресоли, которыми не пользовались после смерти Нины.

Нашла ее вещи: две пары скукоженных ботинок, похожих на рассохшиеся рыбацкие баркасы, и дырявые валенки.

Нашла и Лизину девчачью обувку – сандалики, ботиночки, маленькие, изгрызенные молью валеночки, дырявые резиновые сапоги и совсем заношенные домашние тапки.

В старых наволочках обнаружились детские байковые платьица, полинявшие ситцевые трусы и коричневые, в рубчик, чулочки с дырявыми пятками. Варежки с порванными пальцами. Пожелтевшие ситцевые платки, надеваемые под зимнюю шапку. Сарафаны с оторванными карманами. Затвердевшие, ломкие от времени дождевики.

Нина ничего не выбрасывала.

Увидев гору старых вещей, Лиза схватилась за голову.

– Хранила! – ужаснулась она. – А божилась, что выкинула!

Сколько же хлама было на антресолях! Поломанные игрушки, школьные платья – от первого до последнего класса, коробка с побитой посудой, дырявые кастрюли, Лизины тетради… Скупость, нищета? Да кто знает. Но от вида старья Лизу едва не вырвало…

Сияли окна, сверкали люстры, пахли свежестью занавески. Даже прикроватные коврики поменяли цвет.

«Еще бы паркет натереть», – думала Лиза.