Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Казалось – внизу сцена, театральные декорации, и вот-вот начнется спектакль: на сцену выйдут артисты, зазвучит музыка, и…

Но было по-прежнему тихо, только иногда тишина разрывалась неожиданным собачьим лаем, так же быстро стихавшим. А то вдруг раздавался чей-то короткий выкрик, или коровье мычание, или прорезался зудящий голос электропилы… Но и это затихало, гасло – и снова как покрывало падала оглушительная, до мурашек пронзительная тишина.

– Отомри! – рассмеялась Люсинда. – Ну? Удивила?

– Еще как, – пробормотала Лиза.

 – У вас здесь как в театре!

– Не то слово, – кивнула Люсинда с достоинством. – Переодевайтесь и располагайтесь, а я пойду обед накрывать. Или ужин?

Все посмотрели на настенные ходики.

Часы показывали шесть вечера.

– Ужин, поди, – вздохнула Люсинда и вышла из комнаты.

Анюта шлепнулась на пружинный матрас. Матрас отозвался и зазвенел.

– Ух ты! – развеселилась она. – Мам, ты видела? Как на качелях!

Лиза молча кивнула. Она все еще находилась под впечатлением от красоты за окном.

«Живут же люди в такой сказке – и, как водится, ее не замечают, привыкли. Как мы не замечаем Кремль или Красную площадь, а ленинградцы – Исаакий и Эрмитаж. Мы просто проходим мимо, обычное дело, а приезжие удивляются и застывают».

Лиза села на кровать и поняла, что очень устала. Дорога, тревога, впечатления…

Хорошо бы перекусить и прилечь, а все экскурсии – завтра.

Два спальных места, металлическая кровать и кушетка, на которой лежала стопка постельного белья и две подушки – вот и вся обстановка.

Шкафа в комнатке не было, только несколько вбитых в стену гвоздей, на которых болтались вешалки. Зато у кушетки стояла настоящая тумбочка, а на ней – настольная лампа. На тумбочке лежала стопка старых журналов: «Работница», «Здоровье», «Крестьянка».

«Полистаю, – подумала Лиза. – Даже интересно, о чем писали сто лет назад».

Ужинали на терраске с настежь распахнутыми окнами.

– Серые, – объяснила она.

 – Такие только у нас. Капусту для них квасят огромными бочками, чтобы хватило на всю зиму. Семьи-то раньше были большими, многодетными, это теперь все разбегаются, – грустно вздохнула Люсинда.

В низине стелился туман. Кто-то жег костер, и пахло дымом, мешавшимся с туманом.

Но быстро стало темно и зябко. Окончательно смолкли звуки, погас свет в окнах: народ здесь укладывался рано.

«Как правильно мы сделали, – подумала Лиза.