Несбывшаяся жизнь. Книга первая

По губам – горячим, нетерпеливым, сухим.

Ее тянуло к нему, к этому красивому и сильному самцу, неприлично тянуло. Конечно, она понимала, что ничего – в смысле планов на совместную жизнь – не будет, и надо все оборвать, и так затянули… Зачем обнадеживать честного и хорошего парня?

На следующие выходные, в субботу, в восемь утра, вышла из дома. Мечтала отоспаться, но встала легко, можно сказать, подскочила. Быстро оделась, выпила чаю, чмокнула дочку, вздохнула и выскочила за дверь. Город был тихий, пустой, выходной.

А Лешка обещал шашлыки.

– Боровчика зарезали, – сообщил ей по телефону, – шашлычок будет что надо!

Ее передернуло, но она взяла себя в руки. Ну да, зарезали. А для чего свиньи, коровы и куры? И не строй из себя неизвестно что, можно подумать, ты вегетарианка и не ешь мяса.

В общем – вперед, на природу. К реке, шашлыкам и сильным Лешкиным рукам.

И ничего стыдного. Жизнь.

– Представь, простой деревенский мужик, совсем от сохи!

Интересно, что такое соха?

Спросила у мамы. Мама отмахнулась: отстань, мол! И вообще, последнее время мама была растерянной и раздраженной.

– Что? Какая соха, не морочь голову! Не видишь, я занята?

Чем она занята? Бульон варит, тоже мне важное занятие.

В пятницу Анюта наблюдала за матерью – начнет ли собираться? Если мама была спокойна и в хорошем настроении – значит, нет, останется дома. А если нервничала и суетилась – точно уедет.

– Аня! Ты не видела мои новые колготки? Я их оставила на стуле!

– Не видела, – фыркала Анюта. – Нужны мне твои колготки!

– А ты? – обращалась мама к бабушке. – Ты их не трогала?

– Успокойся! – громким шепотом отвечала бабушка. – На что мне твои колготки? И вообще – при чем тут я и уж тем более Анюта? Решила ехать – не суетись. Что нервничаешь? Сомневаешься? А то как на каторгу. К любимому человеку с таким настроением не едут.

– Ну да, – недобро усмехалась мама.

Бабушка поджимала губы и уходила к себе, а мама продолжала суетиться. Наконец она успокаивалась и застегивала молнию на дорожной сумке. Пудрилась перед зеркалом, придирчиво разглядывая себя, и в сотый раз приглаживала волосы, кричала вглубь квартиры:

– Аня, Мария! Я ушла!

Бабушка не отзывалась, а Анюта нехотя выползала в коридор.

– Счастливого пути, – цедила она.