Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Или вообще безо всяких «ты»:

«В магазин сходишь?»

«Уроки у Ани проверишь?»

А бабушка, кстати, хорошая. Добрая и справедливая, никогда не кричит и не злится. В отличие от мамы.

В автобусе Лиза приходила в себя.

Лешка встречал ее на вокзале, и она чувствовала, как он соскучился. Он обнимал ее, и у Лизы замирало сердце.

Они садились в его потрепанный грузовичок и ехали в Плес. У леса он глушил мотор, и они целовались.

– Ты как ребенок, – смеялась Лиза. – Не можешь потерпеть?

– Не могу, – притягивая ее к себе, отвечал он, – очень соскучился!

Она не отвечала тем же, хотя видела, что он этого ждет.

Почему не отвечала? Она ведь тоже скучала. Может, просто вредничала?

– Ну, что нового? – с трудом оторвавшись от него, спрашивала Лиза.

И, нехотя заведя мотор, он принимался рассказывать:

– Комбикорм на зиму закупили, – перечислял он, – затарили весь сарай, можно спать спокойно. А вот сена маловато: дождей было много, не успевали сушить, вот и погнило.

– Зато весь погреб в запасах – мать расстаралась.

– За какими баллонами, – растерянно спрашивала она. – Для чего баллоны?

– Да за банками, Лиз! Баллоны – это трехлитровые банки. Ты что, не знала?

– А какой он отец? – окончательно расстраивался Лешка. – Говно, а не отец! Нет, – мотал он кудрявой заросшей головой, – не понимаю!

– Любит, наверное, – осторожно вставляла Лиза.

– Лю-ю-ю-бит? – Лешка дергался на сиденье и делал зверскую гримасу. – Кого? Этого пьяницу?

– А что, – усмехалась Лиза, – пьяниц не любят?

И со вздохом добавляла:

– Всех любят, Леш. И плохих в том числе. И, кстати, плохих даже больше. Это хорошим не везет, не замечал этой закономерности?

Лешка ерзал на сиденье, расстраивался.

– Не знаю, – неуверенно отвечал он, – тебе виднее. Только должна же быть у женщины гордость? Вся морда в синяках, а она рассказывает, что об шкаф долбанулась! Типа, люди дураки!

Высокомерной она себя не считала, да и отлично помнила свое нищее детство с мам-Ниной: и байковые платья с заплатками на рукавах, и потертые сандалии, и перловую кашу на ужин… И все-таки – эта донельзя простая и откровенная, совсем другая жизнь была ей чужда.

«Лешка хороший, – убеждала себя она, – и нет его вины в том, что он такой, простой и примитивный».

Он простой, но честный и прямолинейный.