Несбывшаяся жизнь. Книга первая

А если у той запивал муж и начинались пьяные разборки, уезжала к сестре в Иваново.

Два дня и две ночи они хозяйничали в Лешкиной избе.

Лизе нравилось вечерами сидеть у печки, в которой потрескивали березовые полена и докрасна раскалялась чугунная дверца, а жар опалял лицо. И Лешкина комнатка нравилась – небольшая, с удобным раскладным, недавно купленным диваном. И чай из блестящего самовара, заваренный с липовым и смородинным листом. И маленькие запотевшие окна, из которых была видна Волга, и крыши домиков, и темнеющий в сумерках лес.

И Лешка, раскинувший крепкие мускулистые руки, и его широкие загорелые плечи, и длинные ноги, и красивый античный живот, и спутанные, взмокшие кудри, и полуоткрытый рот со щербатыми передними зубами – кто в деревне заморачивается по такому поводу?

Ей было спокойно и хорошо. Разве не это главное?

Но как научиться жить настоящим, сиюминутным – неторопливостью дня, уютом вечера, Лешкиной нежностью? Жить и не думать о будущем?..

Осень в Плесе, и ранняя и поздняя, была не просто красивой – она была сказочной.

И короткое бабье лето с его яркими и неповторимыми красками, и ноябрь, с уже опавшими, облетевшими и потерявшими живую яркость листьями, покрытыми первой изморозью. Утра уже были холодными, но днем ненадолго теплело, и они шли в лес, где все еще пахло землей и грибами, и горло перехватывало от звенящей тишины и покоя.

Однажды встретили Люсю – Люсинду.

Лешка отошел в сторону.

– Все наезжаешь? – с усмешкой спросила та. – Совсем обеднела столица на кавалеров?

– Это мое личное дело, знаете ли, – ответила Лиза.

Лиза мотнула головой.

Люсинда вздохнула, махнула рукой и, не попрощавшись, пошла дальше.

За посылочкой Лиза не зашла.

Приближался Новый год.

На улице появились елочные базары, и над городом стоял стойкий острый запах хвои.

Покупать елку Лиза не торопилась: чем позже купишь и занесешь в тепло, тем дольше простоит.

А вот продуктами и подарками запасались заранее.

И Мария не отставала: ее смена была днем.

В «Сороковом» выбрасывали то сухую – строго по палке в одни руки – колбасу, то венгерских толстобедрых курочек, то зеленый горошек, без которого оливье не оливье, то вишневый компот, то маринованные огурчики фирмы «Глобус».

С майонезом и шпротами было попроще. Да и утки – и даже гуси – иногда попадались.

«Некоторые» – это, конечно, Анюта, большая любительница колбасы и маринованных огурчиков.

Надеясь на бабкину жалость, она нарезала круги вокруг буфета и клянчила, клянчила.

У Марии рвалось сердце.