Несчастье

– Тебе пора отдыхать, – говорит Саша и тянет меня за руку с катка, – и так занимались, хотя врач еще не разрешил.

– Нет, ну нет, Саша, прошу! – смеюсь и стараюсь упираться, чтобы Саша не мог меня тащить. Но проехать один круг – это не равно тому, чтобы чувствовать себя на льду как рыба в воде, и конечно, мое сопротивление выходит мне боком: ноги разъезжаются, и я начинаю падать…

За полторы секунды у меня перед глазами проносится вся жизнь. Не думала, что такое бывает, но, кажется, в фильмах с этой фразой не шутили.

Мне становится так страшно! Вдруг сломаюсь до конца и совсем никогда больше не смогу кататься? Да я только вошла во вкус! Первый раз в жизни мне понравилось…

Но боли нет, что удивительно, и вообще как-то все… ну, не так, как обычно бывает при падениях. Я открываю крепко зажмуренные глаза и вижу перед собой лицо Саши. Близко-близко. И… и всего Сашу тоже вижу. Под собой.

Я не могла упасть на него, потому что заваливалась в другую сторону, поэтому осознание того, что он в очередной раз спас меня, приходит почти сразу.

Интересно, если бы я была должна ему за каждое спасение моего здоровья, я бы смогла расплатиться с ним хотя бы до старости?

– Привет, – улыбается он и убирает от моего лица прядь. Волосы растрепались от ветра и тренировки, и Саша тратит добрых двадцать секунд, чтобы заправить их за уши.

– Привет, – выдыхаю. Немного неловко… Но удобно! Саша большой, я как будто на матрасе лежу, хорошо так… Матрас только этот, смущающий меня очень, смотрит снова прямо в душу, у меня мурашки на затылке в кучу собрались, замерли и ждут, что же дальше будет.

– Ты тридцать три несчастья, Лена, – говорит он негромко. – Я уеду завтра, меня десять дней не будет. Постарайся быть… чуть аккуратнее, чем обычно, ладно?

– Я не могу обещать, – почему-то начинаю шептать. Мы все еще лежим на льду. Точнее, Саша на льду, а я… А я на Саше. – Потому что я не специально все это делаю, оно как-то само.

– Угу.

Постоянно куда-то влипаю, падаю, встреваю и…

– Оно само, Лен, – шепчет он так тихо, что я едва слышу. Хмурюсь. Не понимаю, о чем он. – Тоже само, как у тебя всегда.

Я понимаю. Потому что через секунду его рука удерживает мой затылок, а губы прижимаются к моим, не давая ни единого пути отступления.

Забив на все условности, на все наши прошлые разговоры, на все вообще в этом мире и в целом на весь мир.

Потому что невозможно больше не целовать.