Несчастье

А так я выбил нам каждый вечер вдвоем! Ну, разве не круто? По-моему, восхитительно. Может, тогда она разрулит с мистером Все Сложно, и мы сможем нормально поговорить?

– Саня, морда треснет! – внезапно прилетает мне слева в плечо от Коваля.

– Ты в телефон, говорю, как дурачок уже минут пятнадцать улыбаешься. Что хорошего там случилось?

– Ой, да Саня наш втрескался по ходу, – отвечает за меня Димон, и я закатываю глаза. Вот балабол уже, а. Язык за зубами вообще не держится у человека! – Прикиньте? Он вчера просто сидел и думал!

– Думал? – ржут Леха с Савой в один голос.

– Согласен! – говорит Палыч. Мы даже не слышали, как он вошел. Обращение, конечно же, к Горину. Он прямо на него смотрит, и есть ощущение, что добьет сейчас.

Все замолкают, ждут, что дальше будет. Палыч без настроения сегодня…

– Здрасьте, Виктор Палыч! – говорит Дима первый. – А я, представляете, вчера девушку на улице от хулиганов спас! А они вот нос мне даже сломать не смогли. Ушиб, через неделю пройдет все.

– Дима, у нас через пять дней начинается выездная серия игр, – обманчиво спокойно говорит Палыч, – а ты мне решил команду без вратаря оставить? На кой черт в драку лез? Не чеши мне про девушку!

– Да я честно, вот у Степанова спросите, он там тоже был! – показывает на меня пальцем. Вот козел! Врать мы, конечно, все умеем, но не то чтобы очень хотелось. Но друга подставлять я не буду, поэтому приходится импровизировать.

– Да, Виктор Палыч, так и было, – начинаю, когда он ко мне поворачивается, – дураки какие-то приставали к девушке, а ей лет семнадцать, испугалась.

– Джентльмены сраные, – закрывает он глаза. – За помощь девушке хвалю. За перебитый нос нет. Без драк помогать надо. Вали в медпункт, отметься, что ты болезный опять.

– Да, Виктор Палыч, я нормально!

– Вот когда Маша скажет, что нормально, тогда нормально. Без ее слов на лед не пущу. Проваливай. Степанов! – зовет он меня так резко, что я на автомате встаю.

Не верит. Думает, что мы толпой дрались. Но, слава богу, у меня с кулаками в порядке все, показываю без проблем. Палыч хмыкает, уходит. Мы расслабляемся сразу все. Прокатило. Не злой он, как показалось, задумчивый просто. Тоже, что ли, влюбился?

А дальше две тренировки подряд, после которых, как обычно, сил ни на что не остается. Сезон, игры постоянно, мы хорошо идем в турнирной таблице, но работать всегда надо много, мы работаем.