Неслучайная няня для миллионера

Надо сказать, не зря Тимур нанял охрану. Прошлое у мужчины не самое благополучное.

А ещё я потихоньку пишу свою статью о Тимуре и его «пропавшей» жене. Набираю текст прямо в телефоне, храня файл запароленным. Оказывается, и без данных о нынешнем местонахождении Жанны мне есть, что рассказать читателям.

Когда Лиза засыпает после обеда, иду в гараж, кормлю кошку и наблюдаю за котятами. Они уже открыли глазки и немного распушились. Очень скоро нужно искать им новый дом, но я понимаю, что у меня сил для этого просто нет.

Последние несколько дней я чувствую себя разбитой. Даже опустошённой... Решаю позвонить маме впервые за последний месяц, чтобы узнать, как она, и рассказать о своём странном самочувствии.

– Как ты говоришь? Спать всё время хочешь? Аппетита нет? – мама неожиданно хихикает на том конце провода. – Может, у тебя мужчина появился, дочка? А ты и рассказать мне ничего не хочешь?

Я и раньше довольно редко откровенничала с мамой. А когда уехала из нашего маленького городишки в большой город, отдалилась от неё ещё больше.

Иногда её в моей жизни становилось чертовски много. Мама – это я, только умноженная на сто! Энергичная, иногда экспрессивная. И она всегда говорит то, что думает! Вот прямо в лоб! Нравится вам это или нет, но от моей мамы можно услышать лишь правду!

Всю жизнь она растила меня в одиночку, потому что любила лишь моего отца, который и мужем-то ей не был. И заглушала свою боль от одиночества чрезмерной заботой обо мне. Поэтому я и уехала!

А сейчас мама опять ведёт себя так, словно всё знает, и явно больше, чем я.

– Да, у меня кое-кто появился. Но при чём здесь это?

– Ну-у, когда отсутствие аппетита перерастёт, например, в утреннюю тошноту... тогда ты, возможно, поймёшь.

– Что, прости? – мой голос начинает звенеть от напряжения. – О чём ты, чёрт возьми?

– Не чертыхайся, Аминат! – резко обрывает меня мама, произнеся моё полное имя.

Я морщусь. Это имя было записано в моём паспорте.

Сложно быть девушкой с мусульманским именем и кавказскими корнями и почти не знать об их национальных традициях, не быть знакомой ни с одним родственником... Никого, кроме мамы, у меня никогда не было.

– Я не чертыхаюсь, – бубню себе под нос. – Я просто не понимаю, на что ты намекаешь.

– Вообще-то, не просто намекаю, – она вновь хихикает.