Неслучайная няня для миллионера

– А? Я? – она растерянно озирается по сторонам, словно только что проснулась и не знает, как сюда попала. – Я... Я здесь живу... кажется...

– Что значит «кажется»? – у меня всё холодеет внутри.

Девушка вновь смотрит по сторонам, потом вдруг вдумчиво смотрит мне в лицо и говорит неожиданно ледяным тоном:

– Ты его любовница, да? А я, между прочим – Жанна! Хозяйка этого дома. Жена Тимура!

В моей голове начинает пульсировать.

Жанна! Она здесь! Она вернулась! И, кстати, неплохо выглядит для пропавшей без вести.

– Ты няня? – Жанна как-то странно улыбается и протягивает руки. – Дай подержать. Это моя дочь. Я давно её не видела.

Я прижимаю Лизу к себе ещё крепче. Инстинктивно чувствую, что отдавать её нельзя. Жанна не внушает мне доверия.

Как она сюда попала?

Что скажет Тимур, когда узнает, что она явилась сюда?

Мне казалось, что я чувствую сострадание к девушке, которая не видится со своей дочкой, но сейчас не испытываю к ней ничего, кроме неприязни.

– Лизе кушать пора, – пячусь к своей спальне.

Можно забежать туда, закрыться, позвонить Тимуру...

– Я сама её покормлю, – всё ещё тянет руки Жанна. – Врач разрешил мне её увидеть. Я здорова! Правда!

Больные люди всегда считают себя здоровыми, разве не так?

Лиза всё ещё хнычет, и я глажу её по спинке.

– Нужно позвонить Тимуру... Тимуру Алексеевичу. Подождите меня тут.

Я почти захожу в свою спальню, почти закрываю дверь... Поставив ногу в дверной проём, Жанна не даёт мне захлопнуть дверь, а потом и сама протискивается в мою комнату. В её взгляде появляется нездоровый блеск, быстро превращающийся в пламя бешенства.

– Не надо звонить Тимуру! Это моя дочь, он не имеет права её отнимать! Она моя!! МОЯ!! – начинает истошно орать и топать ногами.

– Тише-тише, – я снова пячусь. – Это Вы с Тимуром Алексеевичем решите, хорошо?

Видимо, зря произношу его имя ещё раз, потому что оно работает как триггер.

С губ Жанны срывается нечеловеческий вой, а уже в следующую секунду она хватает Лизу и пытается её у меня отнять.

Лиза рыдает, потому что ей больно и страшно. Я кричу на Жанну. Даже угрожаю ей, что если сейчас не одумается, ей же будет и хуже.