Неслучайная няня для миллионера

– Решили всё-таки изучить его? – поддевает меня мужчина, устраиваясь за рулём и заводя мотор.

– Просто хочу перечитать, – бросаю, не глядя на него.

Вчитываюсь в строчки договора, и мне становится дурно. Здесь столько ограничений... Словно у кого-то паранойя!

В ближайший месяц я буду совершенно оторвана от внешнего мира – это точно. В пункте пятнадцать сказано, что мне нельзя покидать этот дом. А в следующем пункте – что принимать своих гостей в доме мне тоже нельзя. А также – никакой видеосъёмки, фотографий... Мне запрещено кричать и переходить на повышенные тона.

Непослушная прядка сползает на лицо, и я откидываю её назад привычным жестом.

– Надо бы внести ещё пункт о Ваших волосах, – голос Игнатова неожиданно звучит у самого виска.

Я медленно поворачиваю голову в его сторону. Чтобы дать ему возможность отстраниться. Но мужчина и не думает этого делать. Якобы заглядывая в документ, он зависает непозволительно близко от меня.

– Что не так с моими волосами?

Глаза цвета грозовой тучи скользят по моему лицу.

– Они длинные, их необходимо закалывать... Ну или что там делают девушки, чтобы убрать их. А ещё духи...

– Духи? – я удивлённо вскидываю брови.

– Да, рядом с ребёнком не стоит ими пользоваться.

Вообще-то, именно сегодня я не пользовалась духами. Утром в спешке выбежала из дома, а потом ещё эта кошка...

Игнатову, видимо, просто хочется меня достать.

Я дарю ему самую искреннюю улыбку и без запинки отвечаю:

– Так пахнет мой шампунь.

Выдерживаю его недоверчивый взгляд, который, к слову, всего в десяти сантиметрах от моего лица.

– Ясно. Шампунь, – выдыхает Тимур Алексеевич и резко отстраняется.

Я вижу, как желваки играют на его скулах, пока мужчина нажимает на какой-то пульт, и ворота в гараже начинают подниматься. Машина трогается. Мы проезжаем метров сто прямо к воротам, которые отползают в сторону после нажатия ещё на одну кнопку на маленьком пульте.

Когда выезжаем на улицу, диктую новому боссу свой адрес, и он вбивает его в навигатор.

Вновь вчитываюсь в документ. В пункте двадцать три меня неприятно цепляет слово «журналисты».

– Эмм... Я тут немного не понимаю, – мой голос начинает непроизвольно дрожать.

Игнатов бегло смотрит на бумагу в то место, где завис мой палец.

– Там всё предельно ясно, Амина. В дом никому заходить нельзя. Если по Вашей вине к нам каким-то образом попадут журналисты, блогеры и прочие идиоты, Вы останетесь без гонорара.