Неслучайная ночь

Типа, ты че, парень, киношек насмотрелся? Такое только там делают или в гребаной столице, а в нашей, мать твою ети, дыре хорошо еще, что комп есть с выходом в Интернет. – Юргенс с досадой отшвырнул с лица сальную челку. – Пришлось отцу звонить. А уж как я этого не люблю…

– И что сказал батя?

– Орал, как ненормальный. Но обещал, если жареным запахнет – вмешается.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться, парень.

– Да иди ты, – вяло ругнулся Юргенс. – С меня подписку взяли. Теперь хрен, а не соревы в Турции.

– А тебе туда очень надо?

– Конечно.

– Только из-за кубка?

– А из-за чего же еще?

– Может, доску одну переправить?

– Ну, ту, которую ты присвоил.

– Все равно не врубаюсь.

– Борд Дрозда ты взял? Тот самый… тюнингованный.

– Кашин борд, что ли? Не, не я.

– Что за Кашин борд? – не понял Ветер.

– Вы Ваньку Дроздом называли, а мы Кашей, – растолковал Юргенс.

Ветра подмывало спросить, почему именно Кашей, но так как это не имело отношения к делу, задал совсем другой вопрос:

– То есть ты хочешь сказать, что доску вы не брали?

– Конечно, нет.

Сергей на миг замолк, и Юргенс воспользовался короткой паузой, чтобы бросить еще одну реплику:

– У меня на станции борды и то новее, чем Кашин. Я закупил несколько штук из самой последней коллекции, так что его старье мне без надобности.

– Но он говорил, что та доска с каким-то… секретом.

– Ага, говорил. Типа, какой-то умелец ее доработал, и теперь она суперманевренная. Только вранье! Я ее лично проверил и скажу: доска как доска, нисколько не лучше моей.

Пока Юргенс говорил, Ветер с пристальным вниманием всматривался в его лицо, считая себя неплохим физиономистом. Особенно хорошо у него получалось читать по лицам мужчин (женщины врали более правдоподобно), и это было очень кстати в те годы, когда Ветер занимался большим бизнесом. Сейчас Сергей все реже применял свои способности, но теперь они пригодились: следил за малейшими изменениями лица Юргенса и процентов на девяносто был уверен в том, что парень не врет.

– Когда вы приехали за Дроздом, он уже был мертв? – спросил Ветер.

– Точно. Лежал на песке, пришпиленный, как сушеная бабочка.

– И как скоро вы приехали за ним после его звонка?

– Не скоро. Часа через полтора.

– Почему так поздно?

– Перекурили и ждали, когда отпустит.