Неслучайная ночь

Вести спор на эту тему Ульяна не желала и потому спросила:

– Когда же мы наконец будем пить на брудершафт?

– Сейчас, сейчас… А то я все не могу набраться храбрости вас поцеловать.

Ульяна удивленно воззрилась на Егора. Он серьезно? Или шутит? Но по лицу Барина абсолютно ничего невозможно было прочитать. А в глаза Ульяне он не смотрел – взгляд его был устремлен на пробку.

– Ура! – воскликнул он, когда та вылетела, а из горлышка бутылки начала фонтанировать пена. – Обычно у меня так красиво не получается…

Он разлил шампанское по стаканчикам, один протянул Ульяне, второй себе взял.

– Ну что, госпожа Мичурина? За знакомство?

Они переплели руки, выпили. Когда стаканы опустели, Егор потянулся к Ульяне губами, и она… Она не чмокнула его, а поцеловала по-настоящему. Смачно, взасос…

«Зачем я это делаю? – пронеслось в ее голове. – Ведь не в моих же правилах самой лезть к понравившемуся мужчине… Да и не нравится он мне совсем! Или нравится? Че-ерт…»

И все, больше Ульяна не думала, а отдалась поцелую… Но тут до ее слуха донесся пьяный ор:

– Барин! Барин, ты где там?

Кричал Марк.

– Чего орешь, Кудряш? Тут я, – отозвался он.

– А тебе не достаточно?

Из темноты вынырнул Штаркман, которого за обе руки поддерживали Ветер и Кравченко.

– Простите, что помешали, – церемонно извинился Слава. – Мы сейчас уйдем.

– Нет, не уйдем! – закапризничал Марк. – Мы будем пить водку! С Барином! А то с вами я уже… вон сколько… а с ним…

Дальше связно говорить Марк не смог, поэтому замолчал.

– Барин, придется тебе оторваться от барышни, – вздохнул Ветер. – Кудряш ведь не отстанет…

– Барышня не против, – сказала Ульяна. Она была немного смущена, поэтому ей даже хотелось оказаться в одиночестве.

Егор сжал ее руку и поднялся.

– Ну пошли, гусар, – обратился он к Марку, – выпьем с тобой по стопочке… А потом на боковую.

– А я с Дроздом пока почирикаю, – бросил Ветер. – Егор, держи Кудряша, я потопал!

Затем хозяин станции передал друга с рук на руки и ушел. Следом за ними скрылась «могучая троица».

Ульяна, оставшись одна, некоторое время неподвижно сидела, прислушиваясь к себе. Но, поняв, что ожидаемых угрызений совести не испытывает, рассмеялась. «Подумаешь, ну поцеловала… – фыркнула она мысленно.