Неслучайная ночь

Ну, зачем, зачем было вчера так нажираться? Что мешало ему остановиться на том стаканчике шампанского, который он выпил на брудершафт с Мичуриной? Так нет же, надо было с Марком стопарь опрокинуть, потом со Славкой и еще вина с пробудившейся после недолгого сна Бабусей…

Егор плохо помнил, как добрался до кровати. Но, что характерно, разделся, перед тем как лечь. И, судя по белым, пахнущим мятой пятнам на груди и пальцах, даже зубы почистил…

Благостную тишину опять разорвал надрывный крик.

Значит, не приснилось. Егор спрыгнул с кровати, быстро натянул на себя спортивные штаны и выбежал из комнаты.

– Кто там орет? – хрипло воскликнул Сергей и почесал заросшую черной щетиной щеку.

– Понятия не имею, – ответил Егор.

– А может, Дрозд? У него голос такой же высокий.

– Фигли ему тут делать? Я его вчера выгнал!

Ветер первым покинул дом. Егор за ним. Кто кричал, стало ясно сразу, как только друзья оказались на улице.

– Вон писательница стоит возле ворот, – заметил Сергей.

– Ульяна! – позвал Мичурину Егор. – Ульяна, это ты кричала?

Мичурина резко обернулась. Ее руки были прижаты к лицу, будто она старалась задушить очередной крик.

– Что случилось? – поинтересовался Баринов.

Ульяна переместила руки от рта к вискам. Сжала их и выкрикнула:

– Она про кого? – насупившись, спросил у Егора Ветер. Затем тот же самый вопрос адресовал Ульяне: – Ты про кого?

Но Мичурина ничего не ответила. Одной рукой продолжая тереть висок, второй Ульяна указала куда-то в сторону и вниз.

– В неадеквате барышня, – пробурчал Ветер и устремился к Мичуриной. – Ну что тут у нас?

Егор, шедший позади, увидел «что у нас» на секунду позже Ветра. Поэтому испуганный возглас друга воспринял неверно. Решил, что тот споткнулся обо что-то и чуть не упал. Но стоило Егору взглянуть через плечо Сергея, как ему стало ясно, в чем дело.

– Это Дрозд? – спросил он, рассматривая лежащее на спине тело. Зачем спросил, сам не понял. То, что перед ним именно Дрозд, было ясно сразу.

– Кто ж его так? – выдохнул Ветер.

Говоря «так» он имел в виду то, что живот Дрозда оказался пробит древком знамени их станции. Полотнище с фирменной символикой крепилось к металлическому штырю, который втыкался в песок. Чтоб он лучше входил, нижний кончик был хорошо заострен. Вот его-то и вогнали в тело Дрозда! Да с такой силой, что знамя «Ветродуйки» стояло устойчиво и очень, очень ровно.

Ветер подошел к мертвому Иванушке и коснулся его шеи.