Несколько телег, груженных мешками и ящиками, выстроились у ворот, а во дворе сновали незнакомые люди, разгружающие товары. Их громкие голоса и стук выгружаемых предметов разносились далеко вокруг, нарушая привычную тишину этих мест.
– И они слишком много всего привезли, – добавила я, озадаченно разглядывая внушительные ящики, которые выгружали дюжие молодцы с обветренными лицами и мозолистыми руками. – Наши покупки уместились бы в маленькую тележку, не больше…
Одна из телег была загружена какими-то деревянными конструкциями, обёрнутыми в мешковину, другая – ящиками разных размеров, аккуратно перевязанными верёвками.
Третья содержала нечто, тщательно упакованное в солому, причём обращались с этим грузом особенно осторожно, словно он был чрезвычайно хрупким.
Мы переглянулись и, поторопив лошадей, въехали во двор. Посреди него, руководя разгрузкой, стоял Говард, отдававший чёткие команды, куда и что нести. Его голос звучал уверенно и властно, а рабочие безоговорочно подчинялись, признавая в нём человека военной выправки.
Увидев нас, он приветственно махнул рукой, прерывая указания.
– Госпожа! Вы вернулись раньше, чем мы ожидали! – воскликнул капитан, направляясь к нам. На его лице играла лёгкая улыбка – редкое явление для обычно сурового воина. – У нас тут, как видите, неожиданная поставка.
– Что это за товары? – спросила я спешиваясь. – Мы не заказывали столько.
– Различные колбы, перегонные аппараты, ступки, весы… – начал перечислять Говард, жестом указывая на аккуратные деревянные ящики с медными замками, которые бережно вносили в дом.
Их полированные поверхности сверкали в лучах солнца, выдавая дорогую работу. – Целая лаборатория для изучения трав.
Он подвел меня к одному из открытых ящиков, и я увидела изумительный набор стеклянных колб разных форм и размеров, от крошечных пузырьков величиной с наперсток до внушительных сосудов с длинными, изогнутыми горлышками. Стекло было не обычным, а особым, невероятно прозрачным, с легким голубоватым отливом, какое производят только лучшие мастера из Альмарской гильдии.
Каждый сосуд был продуман до мелочей: идеально притертые стеклянные пробки с серебряными накладками, тончайшие градуировочные линии, выгравированные на боках, и даже крошечные символы, указывающие на назначение каждой колбы.
В другом ящике, выстланном темно-синим бархатом, покоилась коллекция перегонных аппаратов разной сложности.
