Его взгляд, пронзительный и острый, как клинок, скользнул по нашим лицам, задержавшись на мне, и он поспешно склонил голову в учтивом поклоне.
– Прошу прощения за столь бесцеремонное вторжение, – произнес он, и неожиданная мягкость в его голосе контрастировала с напряженностью позы. – Я искал своего брата и опасался, что с ним могло произойти нечто… непоправимое.
– Какое удивительное совпадение, – мелодичным, но исполненным яда голосом произнесла Лорен, аккуратно откладывая вилку на край тарелки.
– Мы как раз обсуждали склонность вашей семьи к необычным способам знакомства.
Этьен выпрямился во весь свой немалый рост, и даже в полумраке столовой было видно, как каменеет его лицо. Серые глаза, холодные и пронзительные, сузились, встретившись с вызывающим взглядом моей старшей дочери.
– Поверьте, лейна, в нашей семье обычно придерживаются правил этикета, – холодно ответил он, и в его тоне слышался едва сдерживаемый гнев. – За редкими исключениями, – последние слова сопровождались выразительным взглядом в сторону брата, который невольно поежился.
– Правда? – Лорен приподняла изящную бровь, и её губы изогнулись в улыбке, которая никогда не предвещала ничего хорошего. – А мне показалось, что вламываться без приглашения – это как раз ваша семейная традиция. Один подглядывает из кустов, другой выбивает двери. Что следующее? Дымоход?
Керран издал сдавленный смешок, который моментально оборвался под испепеляющим взглядом Этьена.
Я заметила, как на скулах старшего брата заиграли желваки, а пальцы сжались с такой силой, что побелели костяшки.
– Истинная лейна сначала предложила бы уставшему путнику присесть, а после уже демонстрировала свой острый язык, – произнес Этьен с едва сдерживаемым раздражением.
– А истинный лейр сначала бы постучал, – мгновенно парировала Лорен, её глаза сверкнули, как лезвия кинжалов на солнце. – К тому же, я не припоминаю, чтобы упоминала свой титул.
– Его выдает ваша осанка, – неожиданно мягче ответил Этьен, и в его голосе промелькнула странная нота, которую я не сразу распознала – нечто среднее между признанием и вызовом.
– И манера держать голову. Так высоко её носят только те, кто с детства привык смотреть на других сверху вниз.
В этих словах прозвучал упрек, искусно завуалированный комплиментом, и я с интересом наблюдала, как щеки Лорен слегка покрылись румянцем – то ли от гнева, то ли от смущения.
