Несостоявшийся граф

– Ты просишь помиловать ее?

– Нет! Мне не нужна милость, я хочу справедливости. Я требую, чтобы ее освободили, а виновники беззакония были наказаны, невзирая на их положение.

– Пусть будет так, – кивнул император, после чего обернулся к Люсии. – Вот видите, дитя мое, никто из наших подданных не хочет милости. Все страждут справедливости и хватаются за бомбы. Но быть может, у вас есть какое-нибудь желание?

– Два поколения моих предков служили вам и вашему августейшему родителю, – склонилась в реверансе баронесса.

– Достойный ответ представительницы достойного рода, – одобрительно кивнул Александр Николаевич. – Ваши чаяния исполнятся.

– Господа, – решительно заявил царь, сочтя раздачу обещаний законченной, – мне уже лучше, и я настоятельно требую, чтобы вы сопроводили меня во дворец. Пусть охране будет стыдно, что с их обязанностями справились другие.

– У меня как у врача возражений нет, – с важным видом согласился Щербак и повернулся к явно находящемуся не в своей тарелке Студитскому.

– Вполне согласен с вашей точкой зрения, – нашелся тот. – Однако настоятельно рекомендую ехать как можно медленнее, чтобы не растрясти его величество.

– Тогда собираемся, – кивнул Будищев, бросив полный боли взгляд на кабинет, где все еще лежал беспамятный Семка.

– Не беспокойтесь, – правильно понял его Щербак, – я побуду с мальчиком.

– С мальчиком? – удивился царь.

– Его тяжело ранили во время покушения на вас, ваше величество.

– Ах да, припоминаю. И как он?

– Ужасно… я буду молиться о нем… а кто эти люди?

– Отставной ефрейтор Болховского полка и георгиевский кавалер Шматов, – доложился, выставив грудь колесом, Федор.

– Собственного его императорского величества конвоя урядник Хорунжий, – ревниво глядя на вылезшего вперед штатского, добавил казак.

– Так урядник или хорунжий? – не понял царь.

– Фамилие мое Хорунжий, – смутился казак.

– Вот оно что, – добродушно усмехнулся Александр Николаевич. – Ну, даст бог, сравняются чин с фамилией. И тебя, кавалер, награда не минует.

– Рады стараться! – дружно гаркнули награжденные, заставив контуженого царя поморщиться от шума.

К Зимнему дворцу они добрались с куда большим комфортом. Гордый участием в спасении царя Шматов уже не гнал как бешеный, а в экипаже высокопоставленного пациента опекали титулованная сестра милосердия и врач.