Несостоявшийся граф

Все же, как ни крути, а офицером быть лучше, чем представителем простого народа!

Через пару минут снова лязгнул засов и на пороге появился солдат с охапкой дров.

– Дозвольте, ваше благородие? – для порядку поинтересовался нижний чин и с грохотом уронил свою ношу на пол.

Вытащив из кармана шаровар небольшой нож, истопник споро наколол щепок и принялся укладывать их в печи, после чего взялся за огниво. Услышав, как тот бьет кремнем по кресалу, Дмитрий уже хотел предложить солдату спички, но тот неожиданно быстро справился и сам.

Быстро раздув угодившую на трут искру, он сунул ее в кучу щепок, и та немедленно занялась.

– Ловко! – похвалил служивого Будищев.

– Так ведь мы к такому сызмальства приучены, – пожал плечами рядовой, после чего вопросительно посмотрел на переодетого в штатское офицера. – Не будет ли каких поручений, ваше благородие?

– Прими-ка, – сунул ему монетку подпоручик, после чего вполголоса спросил: – Нельзя ли записку отнести моим друзьям?

– Отчего же нельзя, – охотно согласился солдат.

 – Только надоть у их благородия господина коменданта бумагу взять с пером. Коли угодно, так я расстараюсь…

– Не надо, – остановил его Дмитрий и вытащил из кармана записную книжку с серебряным карандашом. – Сами справимся.

Что интересно, при задержании его не стали обыскивать. Жандармы попросили его сдать оружие и, получив два револьвера с патронами и нож, совершенно успокоились. Что же касается бумажника, часов и тому подобных мелочей, то они остались у арестованного, заставив его немного пожалеть о своей «честности».

Быстро написав две записки, он отдал их истопнику.

– Вот эту отнесешь господину инженеру Барановскому на Сампсониевский, а эту на Выборгскую сторону отставному ефрейтору Шматову. Адрес я для верности сверху написал. Сделаешь все, как надо, получишь полтину.

– Все исполним в лучшем виде, ваше благородие! Может, прикажете самоварчик раскочегарить?

– Нет, – мотнул головой подпоручик.

 – Спать хочу, больше чем, мать ее, в Бразилию!

Следующие два дня прошли совершенно спокойно. За это время Дмитрий показал себя образцовым заключенным. Ел, спал, гулял, когда положено. Едва ему доставили форму, тут же в нее переоделся, вызвав немалое уважение у нижних чинов своим иконостасом. Начальство, узнав, что под караулом находится спаситель Александра-Освободителя, тоже прониклось.