Несостоявшийся граф

Взлохмаченные, как у ведьмы из детских сказок, волосы, дряблая морщинистая кожа и грязная одежда делали ее больше похожей на пугало, нежели на представительницу прекрасного пола, но более всего отталкивал щербатый рот и багровый синяк вполовину лица.

– Я спрашиваю, ты кто такая есть? – осведомилась старуха у замершей от отвращения девушки.

– Степ-панида Ф-филиппова, – заикаясь, ответила та.

– А сюда как попала? – продолжила допрос старая карга.

– П-полиция арестовала.

– Ишь ты, беда-то какая! А за что?

– Да ты что, Матрена, не видишь, что за мамзеля перед тобой? Небось, соблазнила пьяного офицерика, а потом зарезала! – раздался с нар чей-то глумливый голос.

– Видать, заплатил мало! – подхватил еще кто-то.

– Я не проститутка! – вспыхнула Стеша.

– Гы-гы-гы, – забулькала противным смехом старая карга, – а кто же ты тогда есть? Одежа на тебе господская, но сама ты на благородную не больно-то смахиваешь. Стрижена опять же коротко, не иначе от тифа или еще какой заразы стригли. Как есть подстилка господская, которую попользовали, а как надоела, выкинули прочь.

Обитательницы камеры все как один захихикали, явно поддерживая старуху, игравшую у них роль предводительницы, и только одна из них тишком соскочила с нар и встала между девушкой и бандершей.

– Что-о-о?! – протянула опешившая от подобной наглости Матрена.

– Я говорю, не замай! – с угрозой в голосе повторила сокамерница.

– Дунька, не лезь не в свое дело! – взвизгнула старуха.

– Гляди, как бы тебя за то саму фартовые на перо не посадили!

– Ах ты! – взревела карга и бросилась на соперницу, явно желая вцепиться ей в волосы, но та не стала ждать расправы, а, ловко увернувшись, сама дернула бандершу за распущенные патлы и швырнула на грязный пол, после чего тут же от души добавила ногой.

– Ой! – взвизгнула пострадавшая и тут же жалобно запричитала: – Убила, как есть убила!

Несколько товарок бандерши слезли с нар, однако не стали соваться в драку, а, подхватив побитую предводительницу под руки, помогли ей добраться до нар.

– Попомнишь еще, шалава ярославская, как в чужую свару влезать!

Но та обратила на нее внимания не больше чем на проползавшего по стене клопа, а подойдя к до смерти испуганной девушке, почти участливо сказала:

– Не бойся, девонька. Никто тебя не тронет.

– Спасибо, – только и смогла вымолвить в ответ Степанида.