Все дело в том, что ошибки никто признавать не любит, а значит, мурыжат, за редким исключением, до признания, а если и отпускают, то дамоклов меч над жертвой продолжает висеть до конца жизни.
Кстати, времени на то, чтобы прийти в себя, бывшим «узникам» не положено, на следующий день Катерина должна явиться на работу иначе прогул, сидение в изоляторе в данном случае приравнивается к отпуску за свой счет, так что завтра для нее продолжатся трудовые будни. Меня такое отношение к людям коробило, ведь изолятор совсем не курорт, человеку после того как его выпустили в себя прийти надо, в баню сходить, постираться.
Но сейчас отношение другое, раз не сидишь, значит должен работать.
* * *Оповещать на заводе об освобождении жены не стал, вроде как дело прекращено и хрен с ним, а кому надо и так узнают, и тем удивительнее было, что вечером первого октября меня вдруг вызвали к директору. Честно говоря, шел к нему думая, что будет продолжение по поводу выводов о «политической незрелости», наверняка партком потребует продолжения банкета, но ошибся, Казанцев был один и вполне дружелюбно кивнул на стул, приглашая присесть.
Хм, интересно, с чего бы это?
— Сегодня по телефону разговаривал с Хруновым, — начал он, — он интересуется, как скоро мы выйдем на плановые показатели по выпуску турбовинтовых двигателей?
— Так вроде все идет по плану, — отвечаю я, не понимая куда он клонит, странный вопрос начальнику КБ, его надо было адресовать главному инженеру. И причем здесь Хрунов, ведь он отвечает за перспективные разработки и заводской план его касается постольку поскольку?
— Это понятно, что по плану, — кивает Казанцев, — но в Наркомате ходит мнение, что свои обязательства завод провалит.
— Да вроде не должны, — пожимаю плечами, — если только нам присадки не поставят, особенно никель и хром, но вроде не так уж много нам и надо, чтобы держать на голодном пайке. Нет, не вижу особых проблем.
Ой, темнит чего-то директор.
— Ты вот что, Виктор, — начинает говорить Казанцев, после некоторой паузы, — на партком зла не держи, за то, что они письмо в Наркомат написали, за дело болели, думали как лучше для страны сделать.
"
"Ах вон оно что, получается заступились за меня в НКАП? Очень интересно, а что ж тогда только после того, как Катерину освободили? Или об этом там еще неизвестно. Да нет, наркому наплевать на иркутские игры, не тот размах, скорее всего письмо из Иркутска просто вызвало недоумение в Наркомате, вот Хрунов и позвонил директору, чтобы ерундой не маялись.
