— А правда сейчас никого не интересует, — возразил подросток, — сегодня уже не успеют, а завтра вас наверняка пригласят в НКВД для беседы. На самом деле там будет допрос, по результату которого вас могут арестовать. Но даже если не арестуют сразу, обязательно арест последует через неделю.
— Почему через неделю? — Не понял Дмитрий Степанович.
— Потому, — принялся объяснять ему Виктор, — что пока еще пытаются соблюсти процессуальные нормы. Для ареста человека требуются основания, а они могут появиться либо на основе свидетельских показаний, либо в результате проведения допроса.
Причем протокол допроса реальному допросу соответствовать не будет. Многие из тех, кого приглашали для беседы в НКВД, приезжали от туда в хорошем настроении и полные надежд, а уже через неделю их арестовывали и пока ни одного не выпустили.
— Мне кажется, ты только зря страху нагоняешь, — отмахнулся Горшков.
— А давайте так, — вдруг тряхнул головой подросток, — если завтра вас вызовут в НКВД, то после того как отпустят…, если отпустят.
То вы сразу собираетесь и уезжаете в неизвестном направлении, причем так, чтобы ни одна живая душа об этом не знала. А когда все это уляжется, посмеемся над нашими страхами, а нет, так мы следом за вами.
— Да куда ж я поеду? — Возмутился инженер. — Да и прекрати нагнетать, если завтра твои слова подтвердятся тогда и думать будем.
— Хорошо, — согласился племянник жены и стал наводить порядок на кухне.
— А что, доделывать не будешь, — кивнул на недоконченную стену Дмитрий Степнович.
— Нет, не буду, — мотнул головой Виктор, — думал, до следующего года здесь поживем, пока репрессии раскрутятся, а для других стараться нет никакого желания.
— Э…, — Горшков так и не нашел что сказать, ему вдруг пришло в голову, что родственничек может оказаться очень даже прав, раньше он не обращал внимание на эту возню вокруг завода, а теперь был вынужден прислушаться. Надо срочно вечерком навестить Басова, он в парткоме заседает, ему должно быть известно о таких случаях.
* * *Илья Николаевич Басов подтвердил все сказанное Виктором.
— Вот в этом и есть ваша политическая близорукость, — заявил он Горшкову, — не знаю какие связи у тебя в троцкистской организации и есть ли здесь такие на самом деле, но держаться от них следует как можно дальше. И вообще, Морзо уже не соображает что творит, все у него кулаки, агенты иностранных разведок и троцкисты. Хоть бы одну формулировку о хищении социалистической собственности себе позволил.
