Он уже столько списков на увольнение написал, почти на каждом заседании рассматриваем. Если бы взялись всем миром, этого бы Морзо уже давно с этой должности скинули, так нет, разбежались по норам и молчат, а он только и продолжает списки строчить.
— А что насчет арестов, — решил Дмитрий Степанович прояснить вопрос с активностью НКВД.
— Что, что? Все так и есть, сначала беседа, а потом арест. Партийных исключают из партии, и отправляют в лагеря на четыре года, остальным от тяжести содеянного, частенько и расстрел в приговоре звучит.
— Неужели все так плохо? — Продолжал удивляться инженер."
"— Тьфу ты, — в сердцах сплюнул Илья Николаевич, — я о чем тебе только что говорил? А ты опять за свое. Вот когда на расстрел поведут, вспомнишь мои слова. Ты вот что, Дмитрий, не дожидайся приглашения в НКВД, прямо с утра садись на поезд и уезжай. Не будет первого допроса, не будет основания для ареста, а лучше будет, если ты сегодня на ночной поезд успеешь, тогда и вопросов к тебе никаких не будет.
Все прощай, и о нашем разговоре помалкивай.
Обратно домой Дмитрий Степанович пришел очень задумчивый, мозг отказывался верить в то, что ему только что сказали. Он снова сел за стол и, несмотря на попытки супруги выяснить причину такой его задумчивости, попытался переосмыслить возникшую проблему, но все мысли как повымерли.
— Виктор! — Крикнул он. — Подойди сюда.
Паренек не заставил себя долго ждать.
— Вот что, Витя, — решился на откровение Горшков, — поговорил я тут с некоторыми, они подтверждают твои сведения об арестах и так же как ты, рекомендуют срочно уехать из города, чтобы не было оснований для ареста.
Что скажешь на это?
— Это был бы идеальный вариант, — согласился с ним подросток, — желательно даже не дожидаться утра.
— Вот, вот, — уцепился Дмитрий Степанович за слова, — тоже самое мне и сказали.
— Умный человек сказал, — улыбнулся Виктор, — носил бы шляпу, снял бы, в знак уважения к его уму.
— Подожди-те, какие аресты? — Вмешалась Антонина Ивановна.
— Вы часом головой не двинулись. Ну, уволил тебя Морзо сдуру, но понятно же, что по глупости, разберутся.
— Вот в этом вся и закавыка, мало кто сначала верит в арест, а потом поздно выкручиваться. — Проворчал Горшков, мрачно глядя на жену, а потом повернулся к подростку. — Значит все же ехать?
— Да, и давайте уточним, через кого будем держать связь с помощью телеграмм и кодовые слова, которые позволят нам объяснить сложность ситуации.
