Нэстэ

И урок продолжался столько, сколько выдержит приговоренная или до момента, когда ей действительной станет все равно. Тогда от нее отстанут. Так что сейчас Лену выручали только знания полученные на Земле. Причем и в постели, и в части ухаживания за раненными. Ее все же вернули в лазарет для выкупных. Кукол сюда не поставишь, тут думать надо. А среди остальных умеющих не нашлось. Только теперь лазарет стал для нее местом отдыха. 

А вот Нэстэ приходилось тяжело. Разборки с местными кумушками не добавили ей авторитета.

К тесному общению со сверстниками она не стремилась. Ристан решил, что в работе она будет помогать матери. Таскала ведра с водой, молча отмывала хозяйственные каморки и клети, там, где не особенно придирались. С шутниками, желавшими устроить ей каверзы в таких местах, она разобралась тем своими способами. Даже Лена не могла с уверенностью сказать, что совсем уж их достававшая женщина улетела со второго этажа действительно сама. У дочери решила не уточнять. Хотя подозрительная царапина на стойке перил, как раз на уровне щиколотки, появилась именно после этого падения. Но зато хоть отстали и от нее и от ребенка. 

Дочка стала нелюдимой и общалась исключительно с нею. Из чулана на первом этаже она почти переселилась в сектор, где содержали заложников. Благо там всегда было за кем ухаживать. Так что под этим предлогом она там и спала. А днем Лена обычно находила ее за хозяйственными постройками. Все знали, что странная девочка собирает камни, для того чтоб уйти туда и швырять на пустырь.

На вопросы она отвечала односложно, смотрела неулыбчиво и угрюмо. В общем, от нее отстали. 

И только Лена обратила внимание, что косынка у дочери, из-за которой местная кастелянша устроила истерику, не просто изодрана, а стерта посередине и имеет знакомые помятости на концах. Тогда она пришла к дочери в полдень, на место за сараем. И полчаса отдыхала наблюдая как ее Нэстэ метко сбивает намеченные травинки камешками из импровизированной пращи.

Нэстэ выслушала объяснения мамы, молча. И свои выводы сделала. 

У нее появилась тряпка, обернутая вокруг талии на манер казахского кушака. Тряпка была из лоскута старой юбки. А кушак использовался для того, чтобы подвязать на время работы подол слишком длинного балахона, что тут называлось платьем. Как это обычно делали женщины на местных полях. Домашние кумушки сначала морщились. А потом и сами даже стали так делать. На том все и успокоилось.