— Заходите, предстоит разговор по поводу использования запрещённых артефактов, — я шире распахнул дверь, чтобы никто из свидетелей этой некрасивой сцены не решил уйти.
В частности Джослин, а то она уже разворачивалась, чтобы сбежать. Потому я на всякий случай вышел в коридор и завёл её в кабинет под локоть.
— Похоже, нам предстоит занятный рассказ, — немного весело хмыкнул Томас.
Не скажу, что мы были друзьями, но находились в хороших деловых отношениях. Неприязни он ко мне не испытывал, потому, надеюсь, поверит на слово, без доказательств, и согласится молчать о проступке Элизы.
Теперь придётся всё рассказать. Если ректор откажется, то пусть разбирается Вотерборн-старший, не мне расхлёбывать последствия преступлений его дочери. Я пытался всё замять, не получилось.
— Вы не против сферы безмолвия? — уточнил я устало, рукавом стирая помаду с губ.
— Нет, — Томас прошёл к письменному столу, у которого топталась на месте встревоженная Элиза, и удобно устроился в кресле.
Я закрыл дверь и подвёл Джослин к другому креслу.
— Не делай поспешных выводов, — шепнул ей еле слышно, прежде чем отпустить.
Она была бледна, в зелёных глазах мелькала знакомая мне злость. Я уже знал, что взрыв грянет позднее. Но она согласно кивнула.
— Как мы все знаем, вчера Джослин попала в лазарет из-за использования запрещённого артефакта. Сегодня её попытались столкнуть с лестницы. Жнец Грант увидел, как место преступления покидала Элиза. Потому я намеревался поговорить с ней, обсудить инцидент, всё же конфликт происходит на почве наших личных взаимоотношений.
Элиза признала свою вину.
— Я ничего не признавала, — девушка притопнула ногой, упрямо вскинув подбородок.
— Лучше бы молчала. За тобой преступление посерьёзнее, ты пыталась воздействовать ментально на меня, на наследника рода Вилдбэрн, — жёстко припечатал я, вытянув из кармана браслет.
Джослин громко вздохнула от удивления, а Элиза вздрогнула, но не отвернулась, продолжая смотреть с вызовом:
— Мне связаться с отцом?
— Всё зависит от вызванных тобой свидетелей, — я указал на ректора и Джослин.
— А ты сам будешь предъявлять обвинения? — уточнил у меня Томас.
— Я — нет. Наши семьи сейчас и так в сложных отношениях."
"— Что ж, тогда и я готов обсудить лишь наказание за проступок рекрута Вотерборн. Что скажете вы, рекрут Вуд?
— Если мне больше не будут вредить, я готова промолчать, — ответила Джослин, но смотрела на меня.
— Я прослежу, — пообещал ей.
