Нет моей вины (СИ)

Но ему хотелось сказать только то, что парень был полностью прав.

— Сергей, я хорошо понимаю твоё стремление к справедливому возмездию и желание защитить Софию. Но всё же надо было сначала попытаться поговорить с Добрыней. Мы же цивилизованные люди. Нужно уметь разговаривать.

Эк он завернул! Жаль, сам он далеко не всегда следовал своему же постулату…

— Хорошо, Сергей? Обещаешь, что в следующий раз попробуешь сначала поговорить с тем, кто по-твоему, ведёт себя неправильно?

— Да! — тёмные глаза перестали смотреть на Артёма настороженно, смотрели открыто.

А теперь самое сложное.

— Екатерина Вадимовна, — он опять встретился взглядом со спокойными зелёными глазами, и сердце на этот раз повело себя как-то предательски.

Это не понравилось Артёму.

— Обсудите это ещё раз с сыном, хорошо? Излишняя горячность иногда может сослужить очень плохую службу."

"— Да, обязательно. Мы поговорим с Сергеем.

Голос у Кати ровный и доброжелательный.

— Что ж, — Артём поднялся и все остальные следом, — если физкультура — последний урок на сегодня, можете уже не отправлять туда ребят, забирайте домой.

Когда кабинет опустел, Артём вновь подошёл к окну. Парадные двери школы выходили во двор и располагались почти под окнами его кабинета.

Прижавшись горячим лбом к стеклу, он смотрел, как Катя с сыном вышли, весело переговариваясь, и вскоре скрылись за углом здания.

Значит, Алехандро Дуэнос-Хименес. Так зовут его счастливого последователя. Ну а что он хотел? За что боролись, как говорится…

* * * * * * * * *

— Вспомнил, как называют директора-то, Серёжа? — спросила Катя, когда везла сына к маме домой после школы. Ей самой ещё на работу к часу.

— Неа, — Сергей задумчиво смотрел в окно машины. — Но он хороший, правда? Справедливый.

— Мм, — неопределённо ответила Катя. — Генералиссимус?

— Да, точно! — Серёжа даже подскочил.

— Тихо, тихо, сядь, мы же в машине, — улыбнулась Катя. — Вряд ли Артёму Александровичу понравилось бы это прозвище. Ведь он сугубо штатский человек.

Она вдруг вспомнила, как Артём всегда иронизировал над тем, что фамилия ему досталась незаслуженно: в их роду совсем не было военных.