(не)твоя дочь

Никогда не думал, что возня с ребенком может приносить такое чувство значимости в чьей-то жизни. Ощущение необходимости и желание защищать.

Оно не обусловлено долгом. Не тяготит и не порождает отторжения. Наоборот. Внутри заполняется пустота, годами мешавшая жить. Обволакивает теплом.

Это и радует, и пугает одновременно. Хватит ли у меня сил справиться, сберечь эту маленькую кроху до того момента, когда она станет взрослой и сможет позаботиться о себе сама?! Получится ли максимально оградить ее от опасностей, подстерегающих на каждом шагу?!

Именно сейчас я впервые чувствую, как тонкие щупальца любви к своей малышке проникают в грудную клетку и добираются до самого сердца.

Ощущаю себя отцом, а не просто биологическим приложением к маленькому ребенку. И понимаю, что никогда и ни за что не откажусь от этого чуда. Даже если Яна не захочет. Даже если весь мир будет против.

Курьер привозит заказанный ужин точно в срок. Вся еда упакована в фирменные пакеты и ланч-боксы.

Алиса не выдерживает, пока я разбираю коробочки, и убегает в спальню, чтобы все-таки разбудить маму. На улице уже темнеет, и, в принципе, пора бы уже и правда ей просыпаться.

Я сервирую стол, убирая все лишнее. Режу хлеб.

Но уже через пару минут все хорошее настроение улетучивается, стоит только взглянуть на испуганную мордашку дочери, вернувшейся из спальни с полными глазами слез.

– Папа, маме плохо!

Глава 22

Я просыпаюсь не от звуков извне, не оттого, что кто-то трясет меня за плечо, и даже не от знакомых голосов рядом, а от жуткого, пробирающего до костей холода.

Я кутаюсь плотнее в тонкое одеяло, но, кажется, становится только хуже. Тело деревенеет, отказывается слушаться. Я накрываюсь с головой, пытаясь понять, что происходит.

Где я?

Кто я?

Что я?

И далее по списку.

Всхлип дочери вспышкой возвращает в реальность, а голос Дениса помогает вспомнить цепочку последних событий. Я все еще нахожусь в пограничном состоянии, гоняя в голове остатки мутного сна, но уже могу внятно соображать.

Шаркающие шаги заставляют вынырнуть из-под одеяла, присесть на кровати, а яркий свет, внезапно загорающийся в комнате, зажмурить глаза.

На лоб опускается широкая мужская ладонь, обжигая нереальным холодом и временно загораживая лампочку.