Неучтённый

Они приводили немного похожих на себя людей и пили их жизнь, так же как частица врага.

И поэтому смерть пришла за ними.

Рахута никогда не видел других стражей. Но наказать людей пришли именно они. Он был уверен в этом. Во многих из них чувствовалось зерно нарождённого источника. Но это были странные стражи, они вели себя как один вид. А он не слышал о том, что хозяева хотят создать целую расу свободных стражей. Но за тысячи сарохов всё могло поменяться.

Они пробыли здесь меньше мгновения, заскочили в систему, выполнили свою миссию и ушли.

А он опять остался один, и энергии у него было ровно на один вздох.

«Я умру, так и не выполнив своей задачи, — понял он. — Я не смог передать источник тому, кто сможет поддержать и возродить его».

Но как только он осознал эту последнюю в своей жизни мысль и приготовился умереть, настороженная на поиск подходящего разума сеть дала слабый сигнал.

Первоначально он даже проигнорировал его, так как не поверил в возможность такого, но практически мгновенно сигнал повторился.

И он из последних сил потянулся к этому слабому сигналу, который обнаружила его сеть. Он успел, слабая искорка жизни — человека, а именно он оказался источником сигнала, еле теплилась.

Рахута сначала не поверил в то, что предстало ему. Невероятное событие свершилось, в этом беспомощном сейчас существе тесно переплелись две противоположности. Человек сочетал в себе древнюю кровь, густо смешанную с кровью врага. Этот бурлящий поток постепенно терзал и убивал его.

Но это было ещё не всё, семя нерождённых стражей с закапсулированным источником тоже билось в такт его сердцу.

И как последний аккорд в этот густой и взрывоопасный коктейль кто-то добавил нереальную для нашей реальности приправу — каплю эссенции жизни, добытой из крови драхтов. И именно она удерживала человека на грани, не давала ступить ему за черту вечной тьмы.

Несуществующее сердце стража наполнилось тем странным чувством, которое люди именовали радость. У него появился шанс исполнить своё предназначение.

Сущее дало ему возможность, которой не могло существовать в рукаве данного витка реальности.

И он ухватился за неё. Но для этого ему нужно было дать выжить этому нереальному для этой реальности существу.

И, зачерпнув предпоследний глоток энергии из источника, он влил её в человека.

«Я ДАЮ ЕМУ ШАНС», — пропело пространство слова, всплывшие в мыслях стража.

Он ждал то единственное бесконечно долгое мгновение, пока человек сможет воспринять его мысли, пожелания, слова.