Неукротимая красавица

Она полежала несколько минут, собираясь встать, но было так тепло и уютно, что вскоре опять заснула. Проснувшись во второй раз, Кэт поняла, что день клонился к вечеру, а лагерь бурлил подготовкой к ужину. Над кострами крутились на вертелах несколько барашков, а на большом плоском камне, стоявшем на огне, выпекались лепешки. Чуть в стороне Катриона заметила несколько бочонков с пивом и в полном недоумении позвала Конелла.

– К вашим услугам, мадам!

– Это от лорда Хантли. По его приказу местные жители позаботились, чтобы на этих землях все были сыты и ни в чем не нуждались.

Лицо графини смягчилось.

– Ну что ж, да благословит его Господь за заботы, но не слишком ли много пива? Я не хочу, чтобы все перепились и утратили способность держаться в седле. Впереди еще долгая ночь пути, и мы должны прибыть к мысу Раттрей до рассвета.

– Как раз столько, сколько нужно, миледи. Там есть и небольшой бочонок вина для вас. Так что не волнуйтесь и не забудьте наполнить фляжки на ночь.

Она кивнула и приняла протянутую ей оловянную тарелку с тонко нарезанными ломтиками сочного мяса, ранним зеленым кресс-салатом и горячей лепешкой, с которой капали растаявшие масло и мед. Рядом с ней на земле стояла чаша, наполненная виноградом. Отсутствием аппетита Катриона не страдала и съела все до последней крошки. Пока ее служанки и солдаты заканчивали ужин, она поднялась и обратилась к ним:

– Конелл поведал вам о цели этого путешествия. Если кто-то передумал сопровождать меня, сейчас самое время сказать об этом.

По возвращении в Гленкирк, я прошу вас хранить в тайне, где мы и куда направляемся.

Ответом на ее слова было общее молчание, и, оглядев верных воинов, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Справившись с собой, Кэт просто сказала:

– Я верила вас. Благодарю всех.

Через час они уже оседлали коней и пустились в путь. Кэт почувствовала море задолго до того, как они прибыли на место, и с каждой пройденной милей этот соленый запах только усиливался.

К назначенному месту они подъехали задолго до условленного времени, и Конелл просигналил в сторону моря фонарем, который каким-то образом умудрился засунуть в свои и без того туго набитые сумки. Из морской темноты пришел ответный сигнал.

Начальник стражи подозвал к себе молодого человека, который показался графине знакомым.

– Мой сын Эндрю, – коротко представил его Конелл.

Катриона вскинула бровь.