Неукротимая красавица

– Сюзан, я даже не представляла, что ты все поймешь. Спасибо, что помогаешь мне в столь тяжелые времена. Ты стала мне доброй подругой, и я этого никогда не забуду.

Захватив подбитую мехом накидку, она подошла к камину и нажала на резное украшение, открывавшее дверь в тайный ход.

– Проверьте, чтобы дверь за вами плотно закрылась, девочки, – сказала Катриона и, взяв свечу, шагнула вперед.

Через несколько минут они уже выходили во двор западной башни, где ждал Конелл с поводьями трех лошадей в руках. Катриона поднялась в седло своего Иолара, а Сюзан и Мэй разместились вдвоем на третьей лошади.

Впереди ехал Конелл. Незаметно для стражи, они выехали из Гленкирка, а на холме, который господствовал над замком, соединились со столь многочисленным вооруженным отрядом, что Катриона даже опешила.

– Боже! Сколько же их, Конелл?

– Пятьдесят. Я не мог позволить вам скакать через всю Европу под охраной лишь дюжины воинов. Вы можете позволить себе более достойный эскорт.

Он уже поднял руку, чтобы дать сигнал к отправлению, но Кэт остановила его и, развернув Иолара, бросила последний взгляд на Гленкирк, возвышавшийся черным силуэтом на фоне чуть более светлого неба.

На несколько мгновений ее одолели сомнения: оставить Гленкирк, своих малышей, Шотландию, почти все, что было так дорого – но когда перед ее внутренним взором всплыла похотливая улыбка Джеймса, а в памяти прозвучали его слова: «ты будешь любить меня так, как сегодня», Катриона, резко развернув коня, послала его в галоп.

Им предстояло выйти в море на парусном судне от мыса Раттрей, как когда-то лорду Ботвеллу. Поскольку «Отважный Джеймс» исчез вместе с Патриком, доставить путешественников во Францию должно было новое флагманское судно Лесли «Вторая попытка». Графиня посчитала такое название чрезвычайно удачным.

Они скакали всю ночь, сделав всего две краткие остановки для отдыха лошадей. На рассвете отряд устроил привал на развалинах замка Хантли. От скачки по ночной прохладе у Катрионы разыгрался волчий аппетит, и она с радостью подкрепилась крольчатиной, зажаренной на вертеле.

Сюзан достала из своих припасов хлеб, чашу и флягу, наполненную сладким вином. Катриона разделила еду со служанками и сама наелась до отвала, потом завернулась в свою теплую накидку и прилегла поспать у небольшого костерка, разожженного на развалинах камина.

Когда она проснулась, уже перевалило за полдень, но на привале стояла тишина. Сюзан и Мэй спокойно посапывали рядом.