Неукротимая красавица

– А я не из тех ваших гаремных красавиц, которые раздвигают ноги по первому требованию своего владыки, – бросила она. – Я не уступлю, и это будет изнасилование.

Он снова рассмеялся, глаза его весело сверкнули.

– Прекрасно, пусть так: изнасилование, – только очень нежное и приятное.

Почувствовав, как его руки развязывают шелковый пояс и стягивают с нее тонкие шальвары, Кэт воскликнула:

– Нет! Я не хочу. Нет!

Отбиваясь изо всех сил, она пыталась даже царапаться, но он лишь рассмеялся. Катриона вскоре поняла, что ей с ним не справиться, тем более что он уже успешно раздел и ее, и стянул шаровары с себя.

Оказавшись распластанной под его нагим телом, она яростно отвернулась, но он обхватил ее голову ладонями, развернул лицом к себе и властно накрыл ртом губы.

Язык его пробежался по ее зубам, проник глубже, и хотя она не желала отдаваться ему, пламя желания уже разгоралось внутри ее самой. Ее губы раскрылись, из груди вырвался слабый стон отчаяния, тело затрепетало.

Его губы тем временем переместились на ее полузакрытые веки, а потом на щеки, влажные от слез. Остановившись, он приподнялся на локте и тихо спросил:

– Почему ты не хочешь отдаться мне? Твое тело жаждет моего, но ты не принадлежишь мне полностью.

– Я… я… не люблю вас, господин Чикала-заде! У меня есть муж. В моей стране женщина, которая отдает свое тело нелюбимому мужчине, считается падшей.

– Но я люблю тебя! Нет, Инчили, не смотри на меня так! Не веришь? Но я говорю правду.

Если бы меня привлекало только твое прекрасное тело, мне не было бы никакого дела до твоих чувств. Если я не буду обладать тобой полностью, любовь моя, то не смогу наслаждаться и телом, а это для меня непереносимо. – Напряжение, звучавшее в его голосе, ее испугало. – Ты никогда больше не увидишь своего мужа. Теперь ты принадлежишь мне, но я готов ждать сколько понадобится, пока не полюбишь меня.

И его чувственные губы вновь жадно припали к ее рту, но теперь уже требовательно и жгуче.

Будучи и сама не в силах сдерживаться, Катриона прильнула к ненасытному любовнику, трепеща под его руками. Губы его переместились к груди, а язык принялся чертить разжигающие страсть узоры, отчего соски вмиг превратились в острые, исходящие сладкой болью вершинки. Его дразнящий язык двинулся дальше, к трепещущему животу, опускаясь все ниже и ниже, отыскивая доступ к самым ее потаенным и сладким местам.