Неукротимая красавица

С исключительным вкусом он подбирал меню, вина и цветы, ему доставляло удовольствие делать ей маленькие подарки вроде деревянной шкатулки, инкрустированной перламутром, бледно-зеленой ночной рубашки, клетки с весело распевающими зябликами яркой окраски. Эти знаки внимания и любви графиня принимала благосклонно: шкатулку – с улыбкой, ночную рубашку – с порозовевшим лицом, птичек – с легким восклицанием восторга.

Часто он ощущал на себе ее взгляд из-под густых опущенных ресниц. Днем походы к Джованне были сведены к минимуму, а ночные и вовсе прекратились.

Он слышал, как безостановочно Катриона ходит по своей спальне. Ботвелл не пытался посягать на нее, он знал, что ее душевные раны еще слишком глубоки, чтобы позволить плотские наслаждения. Но знал он и другое: такие чувственные натуры не могут долго без любви. А потому ждал.

21 декабря, в День святого Фомы, по гравию подъездной аллеи прогромыхал тяжелый экипаж и остановился прямо перед входом. Ботвелл поспешил к жене и предложил спуститься с ним во двор встретить гостей.

– Как ты мог! – возмутилась Катриона. – Я не хочу никого видеть!

Но Френсис возразил с улыбкой:

– Погоди сердиться, милая! Это сюрприз, причем очень приятный.

Внезапно ее сердце заколотилось как бешеное: неужели?..

– Ох, Френсис! Это наши дети?

Его рука обхватила ее за плечи, губы коснулись лба.

– Да, родная, наши дети.

Тем временем кучер спрыгнул с облучка и открыл дверь кареты. Первым в проеме показался мальчик, и Ботвелл затрепетал, увидев свою копию.

Катриона вывернулась из-под тяжелой руки мужа и бросилась к сыну.

Мальчик уткнулся лицом в теплую шею матери, потом, будто смутившись, попросил опустить его на землю и поднял взгляд на Ботвелла.

– Мой единоутробный брат, граф Гленкирк, объяснил нам ситуацию, сэр, и предложил самим выбрать себе имя: либо Лесли, либо ваше родовое. Я полагаю, отец, мы предпочтем ваше, поскольку вы нас признали.

Граф Ботвелл сглотнул образовавшийся в горле комок и улыбнулся: уж больно забавно было слышать такие слова от маленького мальчика.

Не в силах больше сдерживаться, он сгреб его в охапку и прижал к груди. Улыбка на лице сына потрясла его до глубины души. Каково же было его изумление, когда мальчик прошептал ему на ухо:

– Пожалуйста, отец, опустите меня на землю, а то сестры почувствуют себя обделенными, ведь они привыкли, что все их балуют.

Ботвелл опустил мальчика и повернулся к жене. Катриона, стоя на коленях, обнимала двух девочек.