Неукротимая красавица

Та, что постарше, была вылитая мать: с такими же волосами цвета меда и изумрудными глазами. Младшая взяла что-то от обоих родителей: у отца – темно-рыжие волосы, у Кэт – изумрудные глаза. Мать им что-то шепнула, и девочки повернулись к графу. Их детский лепет и сказанное тоненькими голосами «папа» вызвали слезы у него на глазах.

В последующие дни графиню было не узнать: Ботвелл понял, что дети словно отогнали прочь злых духов и она стремительно возвращалась к жизни. Теперь воздух на вилле и в саду звенел от радостных детских голосов, и Френсиса потрясло сделанное им открытие: быть отцом здорово!

Нынешнее Рождество стало первым, которое они провели вместе.

Поутру вся семья и домочадцы присутствовали на благодарственном богослужении в часовне, а затем Катриона с девочками отправилась в деревню раздавать беднякам милостыню и подарки. Крестьян буквально поразила эта красивая стройная дама с золотистыми волосами и изумрудными глазами, которая так хорошо говорила на их языке, а ее очаровательные малышки вызвали умиление. Кстати, называли они друг друга на итальянский манер: Джаннета и Франческа.

Когда корзина с подарками и милостыней опустела, Катриона решила посетить таверну: перекусить и отведать местных деликатесов. И пока девочки уминали рождественские сладости и играли с новорожденными котятами, их мать заказала бокал вина и, принимая его из рук хозяйки Джованны Руссо, взглянула на соперницу.

Та не осталась в долгу, и несколько мгновений они изучали друг друга, потом хозяйка вдруг наклонилась к посетительнице и проговорила так тихо, чтобы больше никто не мог слышать:

– Будь я замужем за лордом Стуарти, не стала бы отказывать ему в постели, синьора.

– Откуда ты знаешь?.. – прошипела Катриона.

– Всякий раз, когда брал меня, он представлял, что это вы, – быстро проговорила Джованна.

Ошеломленная, Катриона едва не расплакалась.

– Я не могу… Если бы вы знали как надо мной издевались…

Джованна почему-то прониклась сочувствием к знатной даме.

– Но все же стали любовницей моего мужа.

Хозяйка отошла от посетительницы, осознав, что потеряла своего милого Франциско навсегда.

Катриона, разумеется, понимала, что она далеко не первая женщина, подвергшаяся насилию, но в ее сердце не было места для чьей-нибудь, кроме собственной, боли. Теперь она осознала, что и другим женщинам пришлось вынести немало, а еще поняла, что в душе во многих своих несчастьях винила именно Френсиса.