А он снова глухо застонал – сейчас его восставшая плоть касалась самого сосредоточия ее женственности.
И все же, несмотря на сладостное напряжение в паху, Оуэн попытался отстраниться – ведь кто угодно мог в любой момент зайти за ограду и увидеть их. И тогда репутация Алекс будет погублена. И все-таки он по-прежнему ее целовал – не мог отстраниться.
Когда же поцелуй их, наконец, прервался, Оуэн, шумно выдохнув, пробормотал:
– Алекс, ты в порядке?
Прижав кончики пальцев к пылающим губам, девушка прошептала:
– П-почему?.
.
Оуэн шумно перевел дыхание.
– Алекс, я…
– Оуэн, почему? – Она заглянула ему в лицо. – Скажи, почему ты это сделал. Я хочу услышать твой ответ.
Прикрыв глаза и запрокинув голову, подставив лицо ночному ветерку, Оуэн тихо проговорил:
– Алекс, ты поверишь, если я скажу, что еще не научил тебя целовать мужчину?
– Нет, не поверю, – прошептала она в ответ.
– Тогда я скажу тебе правду, – прохрипел Оуэн, открыв глаза.
– Какую именно? – пролепетала девушки.
– Так вот, я сделал это, потому что хочу тебя.
Глава 28
Александра бросилась в дом и взбежала к себе наверх по лестнице для слуг, по которой и спускалась в сад некоторое время назад. Только сейчас, возвращаясь, она чувствовала, что совершенно стала совсем другой. Конечно же она никак не предполагала, что встретит в саду Оуэна. И уж точно не ожидала, что встреча эта закончится поцелуем. Но теперь…
О господи, что же теперь делать?.. И что это был за поцелуй!.. О, в те чудесные мгновения ей ужасно хотелось, чтобы он никогда не закончился.
Александра прижала пальцы к горящим губам. Ах, если бы только на них всегда сохранялся вкус губ Оуэна… Шагнув к зеркалу, она внимательно посмотрела на свое отражение. Разорванный халат и чуть разорванная ночная сорочка… Прорехи оказались не слишком большими, но вещи тем не менее были испорчены. Теперь придется придумывать для Ханны правдоподобное объяснение.
Александра сняла халат и сорочку и достала из шкафа новые. Испорченные же вещи она засунула в дальний угол. Завтра она попросит Ханну разрезать их на салфетки для богадельни.
Нельзя, чтобы мать увидела их и начала задавать вопросы.
Забравшись под одеяло, Александра сделала глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение. Оуэн Монро – настоящая загадка. Он не верил в себя. Должен был – но не верил. А еще он спросил, уважает ли она его. Конечно же уважает… Но она хотела, чтобы он сказал, почему ее мнение так важно для него. И еще она хотела, чтобы он сказал, что она ему небезразлична.
