Неуловимая невеста

— Я вспомнила о том, что хотя в этой гостинице не сдаются экипажи внаем, но это фамильное предприятие. А в семьях есть дяди и двоюродные братья, и другие родственники.

Она смотрела мимо него, очевидно, на хозяина, занявшего привычное место в глубине комнаты.

— Почему бы не спросить его? Мы пробыли здесь два дня, и владельцы очень к нам добры, не вмешиваются ни в какие наши дела, а Доркас и Арния прекрасно ладят с женой хозяина. Нам вовсе не повредит потолковать с ним.

Гарет попытался напомнить о предосторожности:

— Но придется довериться им.

Что, если они посчитают слишком большой опасностью оставлять нас здесь?

— Они не выгонят нас, особенно если мы объясним все правильно.

Он еще немного поколебался, прежде чем сжать ее пальцы, неохотно выпустить и подняться.

Они ужинали довольно поздно, и другие посетители, по большей части местные, уже разошлись. Оставшиеся трое пили вино. Хозяин согласился поговорить с Гаретом и Эмили, и все уселись за столик в углу. По предложению Эмили хозяин позвал жену. Та подошла и с любопытством уставилась на сидящих.

Гарет начал с объяснений. Признался, что он и его люди англичане. Это удивления не вызвало, но с поражения Наполеона прошло всего семь лет, и приходилось соблюдать некоторые формальности. К счастью, большинство французов, особенно занимавшихся торговлей, по-прежнему обращались с англичанами с привычной, иногда надменной терпимостью. Тем не менее Гарет не счел нужным упомянуть о своей роли в прошлой войне, сказав только, что служил в Индии и что срочная миссия вынуждает его вернуться в Англию.

Ситуацию он описал самыми скупыми выражениями, объяснив намерения служителей культа. Потрясенная жена владельца стала его расспрашивать о культе. Ей ответила Эмили и, прежде чем Гарет смог вмешаться в разговор, стала рассказывать их историю. Ее описания были более красочными, ответы — более прямыми и точными. Ему совсем не нравилось ее вмешательство, не говоря уже о чрезмерной откровенности, но при взгляде на лица владельцев он поджал губы и предоставил Эмили центр сцены.

Это был настоящий спектакль. Она, похоже, знала, что сказать и как ответить на множество вопросов. И дело было даже не в том, что она говорит, а как именно говорит: она, казалось, общалась с владельцами на одном уровне, став одной из них.

Ему оставалось только слушать, выглядеть суровым и серьезным, иногда кивать и поддакивать.

К тому времени, когда Эмили дошла до сути своей просьбы, хозяин и его жена стали их преданными сторонниками.