Неуловимая невеста

— Простите, — смущенно поморщилась она, — если найдете меня несколько глуповатой, но… я никогда не встречала этого человека. Почему моя смерть что-то для него значит?

Дядя недоуменно моргнул.

— Но… именно ты доставила письмо, украденное капитаном Макфарланом, полковнику Делборо в Бомбей.

— Письмо? Оно было таким важным? Понятия не имела! Думала, это личное послание капитана своему командиру. А что в нем было? — Она постаралась сделать вид, будто крайней заинтригована.

— Не знаю, — поколебавшись, ответил Дядя.

Эмили снова нахмурилась.

— Хотите сказать, что убьете меня и, возможно, многих других, даже не зная, по какой причине?

Старик явно разозлился. Темные глаза недобро сверкнули.

— Таков приказ хозяина.

— Значит, он приказывает, а вы подчиняетесь. Даже не пытаясь разобраться, в чем дело?

Старик надменно уставился на нее.

— Таков закон культа. Любого культа.

Она без труда изобразила разочарование.

— Я все равно не могу понять, каким образом, убив меня, вы поможете повелителю.

Ничего не знаю о письме, и оно уж точно не у меня. Я отдала его полковнику Делборо.

— Может, у тебя его и нет, зато есть у майора Гамильтона.

— У Гарета? Вы уверены? — Эмили покачала головой. — Он мне ничего такого не говорил.

— Письмо или копия у него. Поэтому меня послали сюда.

— Так это вы преследовали нас в Адене и на Красном море?

Старик ответил, и Эмили поняла, что пока опасность ей не грозит: немало времени уйдет на воспоминания об их путешествии. Дядя был достаточно тщеславен, чтобы приписывать себе все победы.

Она старалась выслушивать его с невинным видом, побуждая превозносить собственные хитрость и ум. Задавала вопросы, причем как можно громче.

И постоянно прислушивалась, не раздастся ли за дверью шум.

Какой-то знак, что спасение близко.

И молилась про себя.

Если бы служители культа, обосновавшиеся в шато, видели импровизированную армию Гарета, шагающую по тропинке, первое, что сделали бы — перерезали горло Эмили. Гарет абсолютно точно это знал.

И непрерывно вдалбливал своим необученным новобранцам.

Он собрал всех, кто знал окрестности шато, и поставил впереди строя. Остановил их в начале подъездной аллеи шато и объяснил каждому необходимость абсолютного молчания.

Они бесшумно крались по аллее. Те, кто был знаком с местом, рассказали, насколько можно приблизиться к дому, чтобы их не увидели из окон.

Сидевший на плоском камне у обочины аллеи Маллинс. поднялся при их приближении и отсалютовал Гарету.