Неуловимая невеста

Прежде чем позволить поухаживать за собой, Гарет настоял на том, чтобы взглянуть на рану Эмили. Она нетерпеливо вырывалась, когда он развел разрез на рукаве. Ничего, кроме царапины.

Зато его рана кровоточила. Эмили с проклятиями оторвала полоску от оборки нижней юбки и крепко перетянула ему руку.

— Нужно как можно скорее очистить рану, — строго изрекла она. — И поскольку здесь всё равно нечего больше делать, нельзя ли нам уехать?

Он улыбнулся и поцеловал ей руку.

— Спасибо тебе. Но пока рано.

Она фыркнула, но не отняла руки.

Они так и стояли, когда дверь распахнулась и вошел Маллинс. Судя по широкой улыбке, победа была полной. Но он отсалютовали стал докладывать. Сзади него сгрудились Перро, его сыновья и остальное войско. Многие были ранены, некоторые довольно серьезно, но все выглядели довольными. Победителями.

Согласно докладу Маллинса, многие «кобры» сражались насмерть. Выжили трое: молодые люди, явно занимавшие самое низкое положение в иерархий культа, и старик.

— Они называли его Дядя, — вмешалась Эмили.

— Привести его? — спросил Перро.

Гарет, немного подумав, поднялся.

— Нет. Допросим его в городе.

Гарет шел рука об руку с Эмили и понимал, что, как бы ни пытался, не может сдержать улыбку.

В толпе обсуждались самые драматичные моменты сражения, но он ничего не слышал.

Она с ним. Жива, здорова и невредима.

И он по-прежнему жив и может этому радоваться.

Спускался вечер, когда они собрались в обшей комнате. Мест не хватало, люди стояли по стенам и в дверях.

Как и ожидал Гарет, двое молодых людей оказались всего лишь перепуганными мальчишками. Они ничего не знали. И ничего не могли сказать. По предложению Перро их передали в руки жандармов, как негодяев, напавших на горожан.

Потом ввели главаря. Гарет сел и предоставил Мукту допрашивать Дядю. Сломленный старик, раненое плечо которого тоже перевязали, был сбит с толку, смущен и никак не мог поверить, что он и его люди разбиты наголову.

Мукту заставил его рассказать о приказе Черной Кобры и нападениях на отряд Гарета. Дядя с готовностью поведал все, что считал своей гениальной стратегией, но не открыл ничего такого, что не было им известно. С каждым словом он крепче затягивал петлю на собственной шее, но казалось, не понимал, что слушатели не разделяли его уверенности в том, что он имеет право делать все, что пожелает, во имя и по повелению Черной Кобры.