Неуловимая невеста

— И прикончит каждого, кто попытается сюда вломиться, — добавил Тристан.

Позже Генриетту призвали в гостиную и представили Гарету и Эмили. Когда собака села, ее лохматая голова и впечатляющие челюсти оказались на одном уровне с головой Гарета.

Позже он поднялся по лестнице вместе с Тристаном и Джеком, удостоверившись предварительно, что первый этаж охраняют Этельреда, Эдит и Флора, вместе с Генриеттой, лежащей на коврике у их ног.

— Столько времени прошло, — признался он, — с тех пор как я мог свободно веселиться в дружеской компании.

Гарет вошел в свою комнату. К счастью, комната Эмили оказалась рядом, и между ними была смежная дверь.

Раздевшись и накинув халат, Гарет подергал за дверную ручку. Обнаружив, что дверь не заперта, он подошел к кровати и увидел, что Эмили не спит. В окно светила луна, голые ветки деревьев стучали об оконное стекло.

Гарет лег рядом с Эмили, привлек ее к себе и прошептал:

Она положила голову ему на плечо.

— Этот дом, хозяйство, старушки… Все так по-английски… и так уютно! Теперь я снова дома и должна вспомнить, что люблю больше всего, что ценю.

В этом восклицании отчетливо слышалась настороженность, и Эмили, приподнявшись на локте, взглянула в его лицо.

— Я думала о домах и хозяйствах, людях и семьях, атмосфере и комфорте…

— Понимаю. Надеюсь, ты не думаешь о том, что тебе нравится в мужчинах?

— Нет, — улыбнулась она. — Хотя… может, следует подумать обо всем, что я люблю в тебе, чтобы убедиться, что все по-прежнему на месте.

Засмеявшись, она поцеловала его.

В отдельной гостиной маленького постоялого двора милях в двух от поместья Родерик Феррар, истощив запас ругательств, замолчал и сделал большой глоток французского бренди, которое владелец умудрился где-то достать.

— Это единственное приятное событие дня, — заметил он, глядя в янтарное содержимое стакана.

Сидевший в кресле Дэниел Тергуд пожал плечами:

— Могло быть и хуже. Пусть мы не знаем, куда подевался Гамильтон, зато, как указал Алекс, он пропал именно в этой местности.

Дэниел замолчал, увидев, как хмурится Родерик.

Он, Родерик и Алекс, все отпрыски благородного рода Шроутонов, дети нынешнего графа, нашли друг друга несколько лет назад. Имея одного отца, они обнаружили, что любят, ценят и жаждут одних и тех же вещей: денег и власти. Власти над другими, власти жестокой и безжалостной.