Неуловимая невеста

— Слишком неподходящее время и место, — возразил он.

— Когда же, по-вашему, настанет это подходящее время?

— Не знаю, — тихо ответил он. — Скорее всего нужно подождать, пока мы не окажемся в Англии.

— В Англии?! — Эмили уставилась на него, делая в уме поспешные вычисления. — Но пройдет еще месяц, прежде чем мы доберемся до дома.

Гарет кивнул и отступил, пропуская Доркас. Эмили пришлось фальшиво улыбнуться, прежде чем пройти вперед.

Еще месяц?! Целый месяц неопределенности? Целый месяц она будет терзаться сомнениями?

— Нет, — пробормотала она себе под нос.

 — Нет и нет!

Придется ей хорошенько все обдумать.

Позволив ему поверить, что она смирилась с поражением и согласилась с его волей, Эмили спокойно вышла из дворца. Оказавшись на тротуаре, она взглянула в сторону гавани и увидела зелень деревьев и газонов.

Осмотревшись, она заметила еще один дворец, еще одного братства рыцарей. Превосходно.

— Смотрите, Доркас, сады, — показала она. Зная слабость горничной к прогулкам в садах и парках, Эмили ловко на этом сыграла.

 — Почему бы вам и Уотсону не пойти туда? — улыбнулась она. — Я хочу посмотреть еще один дворец. Вон тот.

Уотсон и Доркас радостно отправились в указанном направлении.

— Встретимся здесь? — крикнул на ходу Уотсон.

Доркас поспешно взяла его под руку, придерживая другой рукой импровизированную шаль.

Едва они скрылись из виду, Эмили взглянула на Гарета и коротко приказала:

Она стала подниматься по ступенькам. Гарет смотрел ей вслед, отмечая, как колышутся бедра под юбками. Тяжело вздохнув, он пошел следом.

Он знал, что хочет «обсудить» Эмили, однако именно этой «темы» пытался избегнуть.

Ради них обоих он должен позволить ей вести свою игру, но при этом ему необходимо выиграть. Сделать все, чтобы у нее не осталось времени обсуждать что бы то ни было.

Происходящее было подобно шахматной партии. На каждый ход Эмили Гарет отвечал своим, сводившим все ее усилия к нулю. Она обливала его яростными взглядами. Он сохранял бесстрастное лицо, а глаза его ничего не выражали.

При этом он не позволял себе думать о том, как волнует, как возбуждает эта игра уверток и недомолвок.

Потому что твердо знал: у них нет будущего. И нельзя поддаваться желаниям.

Эмили сжала губы, вскинула подбородок и поклялась себе, что не потерпит никаких отговорок. Она не понимала, почему он так старательно уклоняется от разговора, хотя здесь никто им не мешал. Но она не даст ему взять верх. Это дело принципа.

А также неутолимой потребности, жажды и чувственного голода.