Неуловимый граф

Не понимаю, зачем вам надо было вмешиваться?

— Неужели вы все еще так наивны, что не понимаете, как вовремя я появился? Меня просто Бог послал! — воскликнул граф. — Вы представляете себе хоть немного, чего добивался от вас Мандзани?

— Он предложил мне… жить с ним, как… как будто я его жена, — неуверенно проговорила Калиста, — а этого я никогда бы не смогла сделать, потому что он… был мне противен!

— А что бы вы сделали? Разве у вас был выбор? Глаза ее заблестели, а лицо страшно побледнело, когда она заговорила:

— Пока я жила дома, я всегда думала, что могу… позаботиться о себе, что я вполне могу прожить одна, без посторонней помощи, но это оказалось так… страшно… быть совершенно одной, без всякой поддержки.

— Больше с вами такого никогда не случится, — твердо сказал граф, — и, мне кажется, Калиста, что когда вы будете читать благодарственные молитвы, — а я полагаю, вы обязательно сделаете это, — вы должны поблагодарить Бога за то, что он спас вас, позволив вам избежать всех опасностей, и что этот печальный период вашей жизни остался позади!

— И все же я ни о чем не жалею! — возразила Калиста.

 — Я многое узнала о людях; об их доброте, мужестве и стойкости. Я увидела также, как нежно, всей душой можно любить животных и заботиться о них! — Голос ее потеплел:

— Например, укротитель тигров по-настоящему любил своих зверей: на арене они рычали и казались очень свирепыми, а он мог спокойно сидеть в их клетке, расчесывая им шерсть и беседуя с ними.

Девушка улыбнулась. — Цирковые артисты называют своих диких питомцев «кошками», и те действительно ведут себя в точности так, как милые и добродушные домашние кошки!

— Я по-прежнему нахожу, что вы вели себя крайне безответственно и безрассудно, — заметил граф, — и в то же время я восхищаюсь вашим мужеством. Не могу себе представить, чтобы какая-либо другая женщина из моего круга могла бы работать в цирке да еще и получать от этого удовольствие!

— Мне нравилось, когда Кентавру аплодировали, — призналась Калиста, — и было что-то очень трогательное в том, как детишки визжали от восторга, когда он, по ходу номера, доставал из кареты мешок с золотом и нес его нищему старичку в лохмотьях.

— Как вам удалось научить его всему этому?

— Кентавр понимает все, что я ему говорю.