Неуловимый граф

Расплачиваясь по счету в гостинице, он обнаружил в своем кошельке засунутый среди банкнот маленький клочок бумаги. На нем было написано:

«Я В.Д. 10 ф. Калиста».

В первую минуту граф просто не мог поверить, что после стольких дней, проведенных вместе, после того как он так долго и усердно убеждал ее, что ее поведение было безумием, что она вела себя совершенно безответственно, путешествуя в одиночестве и подвергаясь многочисленным опасностям, Калиста снова оттолкнет его и бесследно исчезнет.

Ему казалось это настолько невероятным, что, несмотря на эти «Я В.

В ту ночь, уже улегшись в постель, граф понял, что не сможет заснуть.

Как могло случиться, что он снова вернулся к тому, с чего начал, разыскивая иголку в стоге сена, то есть молодую девушку и ее лошадь в Лондоне, Ведь было истинным чудом — найти ее целой и невредимой, успеть так вовремя, прежде чем она не стала жертвой опасных последствий своего безумного поступка.

Может ли он быть уверен, что ему так же повезет и во второй раз?

И почему, спрашивал он себя, ей настолько противна мысль о том, чтобы выйти за него замуж, что она готова терпеть любые тяготы и лишения, подвергнуться каким угодно опасностям, лишь бы избежать самого ужасного — необходимости стать его женой?

Даже теперь она не желает смириться с неизбежностью связать с ним свою жизнь — эта безжалостная мысль пронзила его насквозь, не оставляя места надежде.

Без сомнения, должна быть какая-то другая причина, говорил себе граф, чтобы решиться снова бежать вот так, куда глаза глядят, да еще послав предварительно грума в Лондон в ночь накануне побега.

Ему просто не верилось, что когда они так тепло, так сердечно и весело говорили, когда она пожелала ему спокойной ночи и сказала, что была счастлива, — она уже знала, что на рассвете уедет от него.

Граф был просто в бешенстве. Он злился на Калисту за ее легкомыслие, за то, что она поставила его в такое глупое положение и доставляет ему столько хлопот и неприятностей.

— Проклятая девчонка! — воскликнул он вслух. — Если ей нравится такая жизнь, что ж — пусть делает что хочет, я просто выкину ее из головы!

Но внутренний голос подсказал ему, что это уже невозможно.

Граф вошел в библиотеку и без сил бросился в кресло. Его высокие сапоги для верховой езды были покрыты толстым слоем пыли, вид у него был разгоряченный и усталый.