Неуловимый граф

Каким же он был глупцом, говоря Калисте, что брак их будет деловым соглашением!

Как мог он так глупо и напыщенно рассуждать о том, что «у них есть много общего», что «их обоих интересуют лошади» или о том, что их брак «будет основан на взаимном доверии»?

— Видно, какое-то затмение нашло на меня, я просто сошел с ума! — вслух воскликнул граф.

Он понимал теперь, что Калисте необходимо было услышать совсем другие слова; он должен был сказать ей, что она нужна, необходима ему, как никогда не была ему нужна ни одна другая женщина, что она для него — все на свете, и он просто не может без нее жить!

Раньше ему никогда не приходилось говорить таких слов, потому что он не ощущал еще ничего подобного и не хотел лгать.

Дверь открылась, на пороге появился дворецкий.

— Харвелл хотел бы поговорить с вами, милорд, если вы можете уделить ему минутку.

— Что ему надо? — нетерпеливо спросил граф.

— Харвелл, насколько я понимаю, милорд, пришел сказать вам о необычной лошади, которую оставили в вашей конюшне.

Граф выпрямился в кресле.

— Необычная лошадь? — повторил он — Да, милорд.

— Немедленно пришли ко мне Харвелла! Граф поднялся, ожидая, пока дворецкий введет в библиотеку Харвелла — его старшего конюха, мужчину средних лет, досконально изучившего все повадки лошадей.

Дворецкий прикрыл за ним дверь.

— В чем дело, Харвелл? — спросил граф.

— Я подумал, что надо доложить вашей светлости о том, что произошло, — около часу назад в конюшню привели чужую лошадь.

— Мальчишка-оборванец, милорд, — тот самый, который вечно вертится тут, на площади, в надежде заработать пару монет.

— Ты спросил у него, откуда он взял лошадь?

— Конечно, милорд. Он сказал, что молодая леди дала ему два пенса и попросила отвести ее лошадь в конюшни. Я еще спросил, знает ли он, кто она, и он ответил, что как-то раз уже носил для нее сюда записку.

Граф вспомнил о письме, которое Калиста прислала ему, назначая встречу у моста через Серпентин.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Ничего, милорд. Лошадь в хорошем состоянии, но голодная.

На мгновение граф застыл.

Затем, дав Харвеллу указания по содержанию Кентавра и отправив его, он подошел к окну и посмотрел на улицу, на деревья и кусты, росшие посреди Беркли-сквера.