Неуловимый граф

Вид у него был такой мрачный и хмурый, что некоторые из его друзей с опаской покосились на него, не понимая, в чем дело, но предчувствуя недоброе.

Граф ожидал, что на церемонии будет невыносимо скучно, но, как и все остальные, он был зачарован царившей тут торжественной атмосферой, великолепием золота и пурпура, точно гигантской волной захлестнувшими Аббатство.

Величественное зрелище представляли выстроившиеся друг против друга пэры и их жены: первые в темно-вишневых одеждах, с мантиями, отороченными мехом горностая; вторые — ослепительно сверкающие всеми своими бриллиантами; великолепные, праздничные ризы епископов; алтарь, уставленный золотыми сосудами, — все это не могло не произвести впечатления; дух захватывало от царившего в Аббатстве многоцветья и пышности!

Когда появилась королева — детская хрупкая фигурка в глубине нефа, — граф забыл все едкие, язвительные слова, которые он говорил о ней раньше; в ее нежном, словно едва распустившийся бутон, лице было что-то очень трогательное и беззащитное.

Она лишь недавно переступила порог детской, и вот теперь на ее неокрепшие плечики ложился тяжкий груз ответственности за судьбу целой нации.

Образ ее почему-то связывался у графа с образом Калисты; возможно, потому, что обе они были еще очень юные, чистые и неопытные, в обеих чувствовалась пронзительная незащищенность, ранимость, вызывавшая у мужчины непреодолимое желание защитить, уберечь их от всех жизненных опасностей и невзгод.

Луч солнца вспыхнул в волосах Виктории в тот момент, когда она стала королевой Англии.

Все пэры и их супруги надели свои короны, запели серебряные трубы, и архиепископ представил королеву народу, повернув ее поочередно лицом ко всем сторонам света — к востоку и западу, к северу и югу.

В воздух взвились тысячи разноцветных вымпелов, флажков и шарфов, и оглушительные, радостные крики восторга и ликования завершили торжественную церемонию.

Медленно в толпе других пэров граф стал продвигаться к западным дверям.

При выходе он столкнулся с лордом Пальмерстоном.

— Не могли бы вы оказать мне небольшую любезность, Хелстон? — поинтересовался тот.

— Ну, конечно, с удовольствием, — ответил граф.

— Не будете ли вы столь добры, чтобы поехать со мной сегодня вечером, в шесть часов, в Гайд-Парк? — Граф удивленно взглянул на него, и лорд Пальмерстон объяснил:

— Я обещал присутствовать при подъеме Чарльза Грина на его воздушном шаре «Королевская коронация».