Неуловимый граф

Леди Женевьева умышленно не заказывала до сих пор платья, выжидая, как будут одеты ее соперницы.

Ей хотелось затмить их всех, и она знала, что ее удивительно тонкая талия, округлые, словно выточенные из слоновой кости плечи, нежная безупречно белая кожа — главные ее украшения, которые нужно подчеркнуть так, чтобы они засияли во всей своей красе; конечно, для этого существовали изумительные драгоценности, в которых она не испытывала недостатка, но все же со старинными фамильными драгоценностями герцогинь и маркиз, передаваемыми из поколения в поколение, они сравниться не могли.

Леди Женевьева решила до мельчайших подробностей разработать все детали своего туалета и своего выхода; ее появление на церемонии должно было произвести необычайное впечатление на всех собравшихся, но главное для нее было — сразить наповал одного из них, блистательного графа Хелстона.

При мысли о нем едва заметная морщинка залегла между ее тонкими темными бровями, и она слегка надула губки.

Нелегко было подчинить его своей власти; по правде говоря, ей еще не приходилось встречать такого человека, как он, на которого не действовали его чары; и все же она твердо решила выйти за него замуж, невзирая ни на какие препятствия.

— Если бы о нашей помолвке было объявлено до коронации, — размышляла леди Женевьева, — это стало бы еще одной жемчужиной в моем ожерелье, победой, которая придала бы новый блеск моей красоте. Все просто лопнули бы от зависти, увидев, как он сопровождает меня по проходу к моему месту!

Она отдавала себе отчет в том, что Неуловимый граф, оправдывая данное ему прозвище, постоянно ускользает из ее рук, и все же леди Женевьева была абсолютно уверена, что в конце концов ему не удастся ускользнуть, особенно после того, как она разыграла свою козырную карту в ночь накануне его отъезда на скачки в Ньюмаркет.

Она подумала о его громадных земельных владениях, о его великолепном особняке на Пикадилли, где она будет устраивать пышные великосветские приемы.

Кроме того, у него имеется громадный особняк в Суррее. При одной мысли о нем у леди Женевьевы перехватило дыхание от восторга.