Неуловимый граф

Отец ее умер, мать жила в отдаленном графстве Дорсет и никогда не бывала при дворе, У нее, правда, оставалось еще немало других родственников, но все они осуждали ее поведение и, вместо того чтобы оскорбиться, несомненно, были бы весьма удовлетворены и обрадованы, узнай, какой она получила» щелчок «.

Осознав, что слова ее не подействуют должным образом на лорда Мельбурна, она быстро проговорила:

— Во всяком случае, у меня есть неплохая новость! Я выхожу замуж за Озри Хелстона!

Лорд Мельбурн вопросительно поднял на нее глаза.

— За Неуловимого графа? — недоверчиво переспросил он. — Вы не шутите?

— Нисколько! Я говорю абсолютно серьезно.

— Это совсем другое дело, — заметил премьер-министр. — Кстати, Хелстон уже сделал вам формальное предложение?

Леди Женевьева отвела глаза в сторону.

— Не так прямо, — призналась она, — но скоро сделает.

— Я желаю для вашей же пользы, чтобы это произошло как можно скорее и чтобы я мог быть в этом уверен, — тихо проговорил лорд Мельбурн.

С этими словами он встал и, подойдя к камину, облокотился на каминную полку с присущим лишь ему одному изяществом.

Помолчав немного, он сказал:

— Я знаю вас, Женевьева, с тех пор, как вы были еще совсем крошкой и лежали в колыбельке. Ваш отец был одним из моих самых закадычных друзей, а мать ваша была необыкновенно добра ко мне и относилась очень тепло и участливо в один из самых трудных периодов моей жизни, когда я чувствовал себя очень несчастным.

Леди Женевьева поняла, что он говорит о том времени, когда он, против воли своей семьи, женился на прелестной, своенравной и эксцентричной леди Каролине Понсонби, единственной дочери графа Бессбороу, и она опозорила его, ведя себя скандально и непозволительно, демонстрируя перед всеми свою страсть к лорду Байрону.

Она умерла десять лет назад, в 1828 году, и мать леди Женевьевы часто говорила о том, как терпеливо и снисходительно относился лорд Мельбурн к своей жене, как заботился о ней долгие годы, пока ее болезненное возбуждение не перешло в полное безумие.

На него обрушилось не только это несчастье. Их единственный ребенок, сын Огастес, оказался слабоумным и скончался через год после смерти своей матери.

— Папа и мама всегда вас любили, — произнесла вслух леди Женевьева, — и я тоже.

— Тогда мне хотелось бы, чтобы вы хоть изредка прислушивались к моим советам, — заметил лорд Мельбурн.

Леди Женевьева подернула плечиками.

— Жизнь коротка, и я хочу получить от нее все возможные наслаждения.