Неужели снова ты?!

Мужчина лет пятидесяти, который вызвал скорую и стащил уже пришедшего в себя велосипедиста, спросил, все ли у меня в порядке, но я лишь отмахнулась. Сил не осталось. Всю энергию организм тратил на преодоление болевого эффекта. На лавочке ждала Гордеева и надеялась, что он хоть как-то сможет помочь.

Даже не смотря по сторонам, поняла, что он уже рядом. Я посмотрела на своего личного Потрошителя, что сидел передо мной на корточках и стирал пальцами слезы с моих щек и поняла, что пропала. Боль отступила, а я растворилась в его нежном взгляде.

— Я оставил свои данные, чтобы тебя сейчас не трогали. Где болит?

— Везде. — по-детски протянула я и шмыгнула носом.

— Поехали в больницу. — меня подхватили на руки и понесли к машине.

— Может не надо? — хриплым, сдавленным голосом, но почти не сопротивляясь, спросила я.

— Это не обсуждается. На тебе живого места нет. Сплошные ссадины.

Дмитрий Александрович очень аккуратно посадил меня на сидение и пристегнул ремнем. Соприкоснувшись спиной с кожаным креслом, я зашипела.

— Потерпи немного, ближайшая клиника в десяти минутах езды. Скоро будем.

Снова на его руках: он несет меня до процедурной, где мне обеззараживают и заклеивают многочисленные раны. Ведет меня до рентгена, где мою спину, похожую на одну большую гематому, проверяют на наличие серьезных повреждений. Заходит вместе со мной назад в кабинет к травматологу, внимательно выслушивает все рекомендации врача, берет рецепт и оформляет больничный, пока я, словно ребенок, сижу на кушетке, свесив ноги.

— Сейчас заедем в аптеку, а потом домой. Не спорь только, пожалуйста. — попросил он.

— Не буду. Спасибо, что помогли. И… вы оплатили клинику, я отдам буквально через несколько дней, хорошо? — устало пробормотала.

— Злата, не нужно, ладно? — Дмитрий Александрович нашел мою руку и нежно провел пальцем по внешней стороне кисти. — Не отталкивай меня.

Припарковался возле аптеки и вышел со словами:

Уставший мозг, чья активность хоть как-то поддерживалась в присутствии Большого Босса, отрубился, стоило пробыть одной пару минут.

Проснулась от легкого касания шершавой ладонью щеки. Но я не спешила открывать глаза, резкий импульс мысли о том, что это так органично — я и он, разлил тепло в теле.

Гордеев кивнул и улыбнулся:

— Я бы не стал будить, но тебе будет лучше дома. Пойдем.

Вышел из машины и открыл дверь мне. Приняв его руку, со скрипом вылезла из машины.