Неужели снова ты?!

— Держи лекарства, будем как в мультике про Гену и Чебурашку: ты несешь их, а я несу тебя. — улыбнулся.

Какой-то сосед любезно придержал нам дверь. В лифте Потрошитель поставил меня на ноги, однако продолжил предавать устойчивое положение моему телу.

Перед тем, как открыть дверь квартиры, предупредила начальника:

— Там если беспорядок будет, извините, я не собиралась приводить гостей.

— Ты совершенно не о том думаешь. — он легонько протолкнул меня в квартиру. — Иди, ложись, я сейчас приду, будем лечиться.

Не стала сопротивляться даже для приличия — хочет лечить, пусть лечит, я совершенно не против.

Уже забыла, как боялась его всего несколько дней назад. Сейчас он мне не кажется жестоким, холодным или каким-то высокомерным. Теперь я чувствую только заботу, нежность и надежность. И, черт возьми, я совру, если скажу, что мне это не доставляет никакого удовольствия.

В своих мыслях я пропустила момент, когда Потрошитель появился в моей спальне. В рубашке с закатанными рукавами, без своего галстука и пиджака, этот темноволосый бог моего личного Олимпа был по-домашнему сексуален.

Видимо, головой я все же стукнулась. Иначе объяснить эту околесицу в своей голове я не могу.

— Держи, — он протянул стакан воды и таблетки. — Я заказал пиццу, скоро привезут. Давай помажем синяки.

Я выпила предложенные медикаменты и запротестовала:

— Дмитрий Александрович…

— Дима. — перебил он меня.

— Дми… — я покачала головой и попыталась настоять на своем.

— Дима. — повторил он.

— Дима. — капитулировала я.

— Злат, не спорь. Ты даже сидеть толком не можешь. — Дима сел на край кровати. — Не то, что нагибаться в поисках синяков. Не буду говорить, что мне не интересно, что скрыто под одеждой, но обещаю, никаких поползновений на твое израненное тельце. — голос был тихим и успокаивающим.

— Хорошо. — выдохнула я и напряженно прикусила губу.

Дима стал аккуратно стягивать с меня джинсы и свитер. Медленно вмазал мазь в плечо, живот, бок, прошелся теплыми пальцами по ногам.

— Надо перевернуться.

 — проникновенным голосом уведомили меня. — Давай на бок, а то если на живот ляжешь, потом вообще положение не сможешь поменять.

На какое-то мгновение мне показалось, что я услышала, как Дима сжал зубы при виде моей налившейся всеми оттенками фиолетового спины.

— Не надо. Я до сих пор зол на тебя, что отказалась писать заявление. — продолжил мазать спину.

А я закусила палец, чтобы не разрыдаться. Такое щемящее чувство вперемешку с запоздалым страхом.