Неужели снова ты?!

Ключевой вопрос, — он сделал паузу и убрал мой кошелек назад в сумку, — зачем ты делаешь это? Неужели ты думаешь, что я не могу обеспечить свою женщину?

Не сказав больше ни слова и забрав пакеты с едой, Гордеев молча вышел из пекарни, но руку с моей талии так и не убрал. Помог залезть мне в машину, сел сам, но заводить мотор не торопился. После своего монолога в кафе он был очень напряжен. Сидел несколько минут, смотрел в одну точку и что-то обдумывал. Потом не выдержал и произнес, наверное, самую глупую фразу в своей жизни:

— Я настолько тебе противен?

Он, что, совсем идиот? Да ладно, неужели и эту нахальную морду одолевает неуверенность в себе? Бред! Он вообще себя видел? Не мужик — мечта: заботливый, ласковый, сильный, красивый в этой своей грубой мужской красоте, обеспеченный ко всему прочему.

Это он сидит сейчас передо мной, по привычке невозмутимый, но глаза печальнее, чем у побитой собаки?! Так дело не пойдет. Держись Гордеев, теперь тебе никуда не деться! — хмыкнула в ответ на свои мысли.

— Отодвинь свое сидение назад на максимум, — сказала ему.

Дима еще не догадался, что я задумала, но послушался. Стараясь не обращать внимание на острую боль по всему телу от резких движений, перелезла ему на колени.

— Привет, — потерлась носом о его щетину, — сейчас ты меня внимательно выслушаешь и вернешься в амплуа самоуверенного Большого Босса. Значит так, меня полностью устраивает твой возраст, надеюсь мой тоже тебя не особо смущает. Даже не буду говорить насколько мне не неприятна твоя большая индюшачья задница, завышать самооценку тоже не стоит.

И да, я действительно думала, что все, что ты сказал вчера — несерьезно, потому что я никогда не чувствовала настолько трепетного отношения к себе, которое ощутила с тобой.

Задумалась, что еще добавить в свои трогательные речи, но не успела, потому что Большой Босс вернулся раньше и увлек меня в страстные поцелуи. Так неистово, живо, уносяще. Он полностью все взял на себя, позволяя просто получать наслаждение.

Я сгорала от понимания, что снова безвозвратно утеряла себя в глазах этого Потрошителя. Растворилась и приняла его присутствие как должное, как нужное, необратимое и необходимое.

Казалось, что прошла вечность. Рассудок не хотел возвращаться. Я открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на не менее опьяненном Диме.

— Ты моя? — спросил он ещё раз.

— Я твоя. — не видела смысла препираться. — Ты мой?

— Я только твой. — поцеловал в шею.