Неужели снова ты?!

Девушка ретировалась, а Дима обернул меня в кокон одеяла.

— Теперь завтрак. — пододвинул стол ближе, достал выпечку из пакетов и принес кофе.

Спустя час я уже погрузилась в работу по турецкому проекту, а Дима давно уже ускакал на совещание со своими подчиненными. Очень не хотел уходить отсюда, да и работать в принципе не хотел. Упрашивал меня позвонить ему, как только что- то понадобится, потому что так он найдет предлог для того, чтобы сорвать планерку. Потом несколько часов проходил по кабинетам начальников отделов, опять-таки из-за меня.

В обед в очередной раз вернулся в кабинет, злой и раздраженный. Зачем-то рыкнул на ни в чем неповинную Анну, запер дверь, отобрал у меня все бумаги и улегся рядом.

— Что случилось? — перевернулась и легла ему на грудь.

— У нас горят все сроки, в двух отделах тормозят с отчетностью, замы блеют и не могут ничего толком сказать. — проворчал мой Потрошитель и вновь положил руку мне на ягодицу.

— И не думай. Это, — рука начала поглаживать более настойчиво, — теперь мое.

— Фу, как грубо. — засмеялся.

— Ты просто устал. — прошлась рукой по его животу. — Вот когда ты последний раз был в отпуске?

— Не помню, — он задумался, — года три назад. — К родителям ездил в Испанию. И то, пробыл всего четыре дня, здесь авария произошла, пришлось срочно возвращаться.

— Ты с ума сошел так себя не любить?

— Милая, большие деньги требуют больших усилий.

— Зачем вообще нужны деньги, когда ты не можешь выделить себе несколько недель для отдыха.

— Теперь как раньше уже не будет. Считай, что все изменилось буквально вчера. Ты спину мазала? — опомнился он.

Непроизвольно закатила глаза. Теперь что, так и будет? Это нормально или можно уже считать гиперопекой?

— Нет, я не хочу, да и тут некомфортно. Потом как-нибудь. — потянулась за документами, давая понять, что разговор окончен. Но видимо так думала только я. В один прыжок Потрошитель вернул меня на диван, по пути вполне успешно стащив толстовку.

— Злата Игоревна, не подскажете, который час? — прошипел Гордеев мне в обнаженную лопатку.

— Около трех, наверное, — сипло пробормотала я. Этот засранец умеет возбуждать парой невозбуждающих слов.

— Правильно, — прикусил плечо, — рабочий день в самом разгаре. Значит сейчас я ваш начальник, а значит вы должны мне подчиняться. — поцеловал укус. — Дома же, Злата, — сделал ударение на моем имени, — я тиран и деспот, а значит ты также должна меня слушаться.