Каким-то образом я справился и медленной трусцой добрался до станции помощи на 72,3 мили, обезвоженный и холодный до самого конца.
Было чертовски темно. На ровных участках грязи по обеим сторонам гравийной дороги в глуши расположились десятки бригад поддержки. Мои кости трещали, но только до тех пор, пока я не осознал происходящее и не нашел свою команду. Затем я сдержал себя. Я не хотел показывать своей команде ни малейшего движения. Экипаж на гонках - достаточно неблагодарное занятие. Мне не нужно было, чтобы они беспокоились о чем-то, кроме того, как подготовить меня к следующему этапу.
"
"Киш была единственной, кто знал о моей болезни Рейно, и она быстро передала мои перчатки с подогревом Джейсону, одному из членов нашей команды, который передал их мне. Он решил, что я смогу надеть их сам, но, увидев, как я зубами снимаю тонкие перчатки с пальцев, увидел, что они стали призрачно-белыми. Когда у чернокожего человека пальцы белые, как свежевыпавший снег, значит, что-то действительно неладно! Он изо всех сил старался запихнуть мои замерзшие руки в перчатки.
Это было похоже на одевание младенца. Ему приходилось по очереди заталкивать на место каждый палец.
Даже после десятиминутного горячего душа мои руки все еще демонстрировали последствия болезни Рейно
Проблема была не только в руках. Что-то было не так с моими легкими. Хотя в прошлом у меня бывали проблемы с дыханием, когда становилось холодно, в этот раз все было иначе. Я отбросил это беспокойство и сосредоточился на гидратации, приеме пищи и согревании.
Перчатки с подогревом, которые к этому времени были закрыты еще более толстой парой больших перчаток, оттаивали мои руки, и я решил, что, когда кровообращение вернется в нормальное русло, легким станет немного легче. Все это оказалось верным, потому что уже через пятнадцать минут я был полон сил и готов снова выйти на дистанцию.
С пейсером рядом я нашла ритм и начала поглощать километры, пока мы неслись по фирменной краснокаменной пустынной местности Моаба под звездной вьюгой.
Вскоре я уже был на следующей станции помощи и бежал со своим следующим пейсером по тропе, которая превратилась в скалистый край бритвы. Я чувствовал себя комфортно, но Джо, мой пейсмейкер на этом отрезке, был напуган до смерти, когда тропа огибала глубокий кратер. Я заглянул за край. Глубокая пропасть поглотила свет моего налобного фонаря. Единственное, что я мог ясно видеть, - это то, что сейчас не время терять опору.
